http://forumstatic.ru/files/0014/6e/c5/83899.css
http://forumstatic.ru/files/0014/6e/c5/94016.css
аватарный флешмоб
набор ГМ
последние новости
бабочка
голосование
обсуждение дизайна
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Bloody Mary • Alekto Nansi •
Добро пожаловать в Лимб! Это форум по авторскому миру, вдохновленному вселенными Alice: Madness Returns, Bioshock Infinite, Persona3 и Silent Hill. Система игры эпизодическая. Рейтинг - NC-18
До конца декабря все новые игроки получат после регистрации на счет бонусные 300 фишек и бесплатное усиление.
Нам нужны: представители фракций "Шахматы" и "Карты" (за принятую анкету представителя + 150 фишек).

Inside Out

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Inside Out » Конкурсы » Игрок месяца


Игрок месяца

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/gxnhV8u.gif

Суть: ноябрь подходит к концу, и мы объявляем начало конкурса, поэтому у вас немного времени на то, чтобы определиться с игроками, которых вы считаете лучшими за прошедший месяц. До 30.11 включительно вам необходимо в данную тему скопировать пост выбранного игрока. Пост обязательно должен был быть опубликован игроком не ранее 1.11 (т.е. принимаются только за период ноября), учитываются закрытые и замороженные отыгрыши. От одного человека принимается до двух заявок по постам разных игроков; за предоставление кандидатур начисляется 80 фишек (независимо от того, одну заявку вы оставили или две).
Начисление фишек осуществляет автор конкурса по завершению набора кандидатур, в теме начислений отписываться не надо.
Формат заявки:

Код:
[quote][align=center][b][color=maroon]Имя игрока[/color][/b][/align][/quote]
[spoiler="[url=Ссылка на эпизод][b]Название эпизода[/b][/url]"]Текст поста[/spoiler]

В итоге: по завершению набора кандидатов будет запущено голосование за тех игроков, чьи посты были опубликованы в данной теме. Выигравшие игроки получат несколько плюшек и возможность "жить" в нашей таблице весь последующий месяц.
Победители прошлого месяца:
Энтони Андерсон
Цвай Хиртштер
Леонард Белл
P.S. Кандидатуры победителей (их твины) за прошлый месяц НЕ принимаются. Кроме того, при указании постов твинов одного игрока они будут засчитываться в голосовании за одного человека.

0

2

Kuchisake-onna

— В таком случае лучше дяде на плечи, он повыше меня будет, тогда точно до небес достать сможешь, — Произнесла Андреа, словно не заметив, что тон мальчика-мужчины изменился. Она не нарывалась сейчас, просто ответила колкостью на колкость. Потому что нельзя, ни при каких обстоятельствах нельзя принижать страхи других людей. Их можно не понимать, не осознавать. Их невозможно прочувствовать. Она ведь сама не понимала многих проблем других, как человек не понимала, как врач была обязана в них разбираться, искать грани, искать причины возникновения этих страхов.
Кто-то боится ходить ночью по переулкам, в страхе встретить в одном из темных углов свою смерть. Кто-то боится безобидных тараканов. Кому-то становится безумно плохо, когда их не замечают, когда про них забывают. Другие наоборот – страдают от излишнего внимания. У Андреа так же была эта проблема, с которой она почти примирилась. А вот первое время, после получения шрама. Она мельком, неосознанно коснулась кончиками пальцев своей маски, что скрывала лицо.
Девушка наклонилась, наполнила стакан водой и предложила испить псу, что просил, что требовал, чтоб его напоили. При этом она внимательно слушала, что хочет сказать этот взрослый недолюбленный ребенок. Так же частая проблема, в большинстве семей. У нее были пациенты, что так же страдали от того, что им добра желали. И в попытках причинить добро, сделать как лучше, как правильнее, с их точки зрения – ломали полностью личность, когда она становилась просто обычной куклой, что не может принять самостоятельное решение.
Кутисаке слегка улыбнулась, когда мокрый язык коснулся ее руки. Отставила стакан в сторону, потому что убрать его сейчас не было возможности. Воду нужно было куда-то вылить для этого. Она опять медленно откинулась назад, вновь мысленно повторив себе, что она лишь пациент. Потому что слова, слова рвались наружу. Но приходится прикусывать губу. Это раздражает. Наверное, в этом она понимает желание другого мужчины быть единственным пациентом. Тогда было бы проще, тогда не пришлось бы слушать других, не пришлось бы бороться с собственной профессией, что намертво прилипла к коже. Потому что она в первую очередь врач в борделе. Медсестра из психушки в прошлом. А уже потом она Легенда, что выходит в Ночь с единственным вопросом. С вопросом, что стоит жизни. И только в последнюю очередь она – это она собственная. Та, что жила когда-то. С приходом в Лимб ей пришлось переродиться, стать другой.
Она улыбается, когда мальчик повторяет, что у нее нет выбора. Его действительно нет. Все или ничего. Или она получит все или останется ни с чем. Терять не хочется, она только получила в свои руки что-то настолько дорогое, что от этого самой становится страшно.
— Не поможет, - Произносит женщина, когда рыжий мужчина говорит, что может поставить зеркало под потолок, она наклоняет голову на бок. Хотя предложение не слишком глупое. Она прикрывает на секунды глаза, чтоб откинуть голову назад и алым взглядом посмотреть на потолок. – Я умею ходить по небу… И всем нужно научиться ходить по небу.
Правда, скорее, по потолку, но это уже детали. Она вновь выровнялась, чтоб улыбнуться своей скрытой улыбкой, внимательным взглядом скользнув по мужчине. А потом принять чашку из его рук.
— Там нет светофоров и разделительных полос. – Добавляет она зачем-то, вспоминая слова одной замечательной песни. А вот его, кажется, речь племянника-коллеги не так тронула как остальных. Либо он просто все прослушал. Так, наверное, было проще, это не заставляет ставить диагнозы и бороться с желанием отобрать у врача его роль. Она медленно отпивает глоток, слегка удобнее устраивается в крессе, когда мистер Эдмайр начинает говорить.
«Я пациент, запомни уже.» — Мысленно вновь настраивает себя девушка, делая еще один небольшой глоток, чтоб потом поставить чашку. Им объясняют, что нужно сделать, хотя сама Андреа и сама знает. Она медленно выдыхает воздух, расслабляется в кресле, опустив руки на подлокотники. Нужно заставить себя довериться другому. Просто необходимо, как она доверилась сначала Лиаму, а потом и Кровавой Мэри. Это забавно, когда ты так легко доверяешь психопатам и убийцам. Даже не смотря на то, что сама являешься такой же. Это наоборот должно заставлять тебя недоверчиво относится к ним.
Андреа переводит взгляд на стрелку метронома, расслабляет тело и лениво следит за каждым покачиванием, за каждым щелчком, запрещая себе отводить взгляд, запрещая себе моргать, чтоб не сбить, чтоб не отвлечься. Чтоб позволить щелчкам заполнить ее сознание. Десятый щелчок и она закрывает глаза.
Удары глухие, почему-то ассоциируются  с землей, что бьет о крышку гроба. Но девушка по-прежнему старается не отвлекаться. Медленно вдыхает и выдыхает воздух, настолько медленно, что со стороны может казаться недвижимой статуей. Скульптурой, сотворенной чужими руками. Слишком реалистичной, чтоб поверить, что это камень. Щелчок, щелчок. Первый, второй, шестой, девятый, десятый.
Девушка открывает глаза, медленно, словно выныривая из глубоких пучин сна. Остается недвижимой еще несколько секунд, только водит взглядом. Рассматривает состарившуюся комнату, вроде бы знакомую, но такую чуждую, настолько мертвую комнату. Она остается без движения еще несколько секунд, прежде чем сбрасывает с себя оцепенение, в которое вводила себя, пока слушала стук. Медленно поднимается, ведет слегка плечами. Проходится по комнате, что наполнена пылью, чуть морщится от бьющего белого света в окна.
Газета, покрытая пылью, Андреа может быть, не обратила бы на нее внимания, только взгляд сам притягивается. Она берет сложенную газету, чуть встряхивает ее, поднимая облачко пыли. Скользит взглядом по строчкам. Комната кривых зеркал, Кутисаке сразу вспоминает зал с зеркалами, не с кривыми, а простыми. Слегка вздрагивает.
— Хотя бы посетителей расстроила и шокировала. – Бесцветно произносит женщина, сжимая газету тонкими пальцами, прорывая края бумаги ногтями.

0

3

Scarlet Rise

Скар окинула Франца мимолетным взглядом. Ток хоть и прошелся по его телу, определив в нем отличного проводника, к счастью, не нанес серьезных увечий, напоминая о себе лишь капельками холодного пота на лбу да подрагивающими от хаотичного сокращения мышц пальцами. Можно назвать это удачей. Могло быть хуже, гораздо хуже. Удовлетворенно кивнув, она вновь перевела взгляд на автомобиль, воплощавший саму суть беспредела. Беспорядочно колеся по перекрестку, он то и дело заводил их в тупик, лишая последних идей. Что делать с существом, обладающим разумом, но вместе с тем являющимся механизмом, она не представляла. Если так выглядит восстание машин, то её современники опасались оного совсем не зря. А ведь она еще что-то говорила про поезд. Ха! Какой смысл пытаться применить логику и здравый смысл, когда техника и автопром сменились на демонов и духов? Обычный на первый взгляд перекресток оказался одержим демоном, и что с этим демоном делать дальше — та еще морока. Кошмара можно было бы забить или обездвижить, но вот обездвижить эту железную колымагу у них уже несколько раз не получилось. Глядя же на то, как кривые, пробитые шины ловко проносились по очередной яме, заставляя автомобиль подпрыгивать на полном ходу, она сомневалась, что даже раздробленный на сотни отдельных кусков, он остановится. Не на бензине он катился, ох, не на бензине.
Ток не пощадил и Алекто. Ферзь рухнула на землю и на мгновение замерла. Скарлет взволнованно дернулась в её сторону, но вскоре облегченно выдохнула. Она никак не могла привыкнуть к особенной способности мисс Нанси не ощущать боли и, как ни в чем не бывало, продолжать действовать, когда любой другой человек на её месте по меньшей мере катался бы по земле от боли. Вот и сейчас уже через несколько мгновений она поднялась на ноги и спокойно, в какой-то степени даже равнодушно активировала исцеляющую реликвию. Пока что только Скар не отведала электрического гнева этого автомобиля, но и она была смущена — перемещение сработало совсем не так, как она рассчитывала. Кажется, они зашли в тупик.
А затем Франц решил добавить и своей искры хаоса в эту бурю безумия. Сорвавшись с места так стремительно, словно не сидел минутами ранее на голой земле с растопыренными в разные стороны ногами, он совершил невероятнейшее па и вдруг оказался по пояс в машине. Вторая его половина высовывалась из выбитого окна, судорожно болтая ногами, тем самым медленно, но упрямо прорывая себе путь на пассажирское сиденье. Глядя на это, выражение лица Скарлет менялось каждую секунду, не поспевая за стремительным ходом мыслей. То хмурясь, то морщась, то растягивая губы в восторженной улыбке, то недовольно цокая, она одновременно удивлялась его отчаянности, восхваляла его храбрость и изо всех сил старалась подавить рвущийся наружу смех. Перед её глазами словно показывали долгожданный финал футбольного матча, за трансляцией которого следила вся страна. Вот и она, в первых рядах болельщиков, едва дыша и не мигая, дабы не упустить очередной невиданный до того финт мистера Тоскейга, наблюдала за его попытками выбить из скелета если не всю дурь, то хотя бы какую-то информацию о происходящем. Информация действительно поступала в виде привычных уже криков и воплей. И как сюда еще не сбежалась добрая половина творений Лимба — воистину тайна.
-М? — Не отрываясь от созерцания перформанса, отозвалась Скар. — Без понятия. — Покачала она головой, выслушав вопрос Алекто. Она интересовалась ночным Лимбом, Кошмарами и человеческой психикой. Могла еще песню спеть, арию там или сонату. На этом многообразие её познаний и навыков заканчивалось. Ни одна из упомянутых тем даже частично не переплеталась с духами и демонами. Да и, по правде говоря, вступив в Партию жалких три года назад, она не успела еще расширить свои познания о населявших этот мир существах до такой степени, чтобы подсказывать Черному Ферзю, являвшейся коренной жительницей Лимба. Внимательно выслушав предложение, она перевела задумчивый взгляд на Алекто.
— Отличный план, — без тени иронии кивнула она. По крайней мере это был хоть какой-то план, не лишенный при всем при этом толики здравого смысла. — Только как мы это сделаем? Мы даже не знаем, с кем он соревнуется.
Впрочем, если задуматься, то общие очертания открывшейся им картины действительно начинали слабо вырисовываться. Скелет этот был демоном перекрестка, повстречавший некоего Оборогуму, судя по всему, второго такого же демона. И в это противостояние оказались втянуты простые жители. Скар скривилась. Вечно эти демоны думают только о себе. — Ладно, попробуем. — Прищурилась она и, подловив момент, вновь оказалась на крыше автомобиля, использовав реликвию перемещения. Пальцы вцепились в крышу, там, где должно было быть лобовое стекло, а теперь же свисали лишь редкие осколки. Скарлет легла на живот и, всеми силами стараясь не улететь прочь по инерции, громко крикнула:
— Мы поможем тебе обогнать его! — Она крепче сжала руки, чувстувуя, как машина вошла в поворот. — Поможем обогнать Оборогуму. И тогда он сюда больше не сунется. Не будет пробок и аварий. Но и ты перестанешь нападать на экипажи. — Медленно и четко проговорила она, надеясь, что в пылу задора скелет её расслышит. — Остановись и мы обсудим сделку. — Костяшки пальцев побелели от напряжения. Невольно она позавидовала Францу, что занял, как оказалось, козырное место в партере. Ей же достались ступеньки под оркестровой ямой, прямо перед оглушительно гудящей в ухо тубой.

+1

4

Isgerd Bodveigras

Вся жизнь превратилась в гордый раскат океана и пронзительное попискивание неугомонных чаек. Больше ничего не осталось. Не успело зародиться. Шум. Шшшшшууум. Волны воевали с холодными скалами где-то там, за пределами усердно сомкнутых век — в том мире, который еще только предстояло узреть. Предстояло узнать, как младенцу — поджидающее его бытие. Она чувствовала соль на своей коже — тяжелую, как известняк, зацементировавший ее мимику и забившийся в каждый излом ее острых морщинок. И на губах тоже. Ощущала невыносимую твердость собственных скул — так, словно их прибили к черепу ржавыми гвоздями. Слышала, как ее нос втягивает в себя небо и не возвращает обратно, согревая его где-то в грудине, а руки и ноги разбежались куда-то на запад и на восток, онемевшие и бесконечно длинные, как крылья альбатроса — разве сможет она угнаться за ними? Нет, только осознавать их наличие, только пытаться шевельнуть хотя бы одним пальцем — там, за сотни световых лет от себя. Нужно запустить жизнь и себя вместе с жизнью. Она ведь все еще жива, не так ли? Она не может умереть, а почему — и сама толком не знает. Может потому, что еще не вся кровь и не все слезы пролиты. Не все испытания пройдены. Или потому, что сама она слишком ценит, слишком любит, слишком бесстыдно обожает осознавать саму себя и тот холст, с которым балуется случай, марая его все новыми и новыми кляксами. Да и не может же быть, чтобы смерть выглядела именно так — как ревущий чайками участок небытия, оброненный в темноту мертвых ушей.
"Поднимайся".
Слово звучит в голове не как приказ, но как дружеская просьба — спокойная, степенная, шедшая из самых глубин, и нет даже малого шанса остаться в ленном бездействии. Веки размыкаются, как по команде, но тут же захлопываются, обожженные острыми пиками воинственного рассвета. С губ срывается обезвоженный рык. Слишком ярко. До остроты, до боли. Слишком шумно от гудящих всплесков океана. Она не чувствует рук, но знает, что они есть и знает, что они ее послушаются, а потому командует одной из них согнуться и прикрыть кистью глаза, спасая их от слепящего солнца. Тень от ладони ложится на лицо — острое, воинственное, но не злое. Влажные светлые волосы заплетены во множество тоненьких, будто бы кем-то простроченных, кос. Эти светлые тугие ряды, усеявшие голову, переплетались до макушки, а уже там, перетянутые жгутом, сходились в две объемные и длинные косы, затылок под которыми был почти начисто сбрит. Плечи и предплечья, и даже пальцы — все было усыпано густыми татуировками, черными, как дёготь. Знаки, надписи, руны, аккуратно вычерченные кольца и обручи — она вся в них, в этих древних откровениях, исписанная подвигами от корки до корки, так, словно жила легендами, которые носила на собственном теле. Так, словно они не были нанесены чьей-то рукой, а проступили сами по себе, как история, всплывшая из недр личности, чтобы сделать глубокий вдох. Она была сильной, пусть и выбитой из колеи потасовкой с безжалостными волнами. Под языческими начертаниями гудели мышцы — целые гроздья мощных мышечных волокон, облепивших ее кости и сухожилия, словно природой данная опора, гораздая упасти там, где разум не подоспеет.
Усилие, рывок, оскал острых зубов — и она переворачивается на бок, упирается локтем, под которым нет ни прогретого песка, ни ласковой влажной земли — только камень, острый, скользкий и колючий. Она не может вспомнить почему, но ей это знакомо. Безжалостность ей знакома. Ее прибило к скалистому берегу, и здесь она, как кажется, провалялась с самой ночи, как выброшенная, запутавшаяся в собственных щупальцах, медуза или беспорядочный сгусток ламинарии. Попытавшись встать на четвереньки, она почувствовала боль — новые и невиданные ранее виды боли, от острой до тупой, от скромной до пугающе беспардонной. Ребра, спина, ноги, голова — все скулит гематомами, воет переломами, повизгивает синяками. Водная стихия выбила из нее все — память, здравый смысл, силы и здоровье, но воля, как непреклонный старожил, оставалась на месте, в своем цельнометаллическом гнезде, и именно она приказала игнорировать телесное страдание и продолжить попытки подняться.
"Кто ты? Кто же ты.. кто..".
Она не помнит. Согнувшись, словно дикарка, в кожаных штанах и с мокрой шкурой на плечах и спине, она пытается встать и не соскользнуть в воду — нужно ведь туда, где ровная твердь, подальше от скалистой неровности, туда, где безопаснее. Золотые глаза рыщут по берегу, но не видят, не различают, не могут ухватиться ни за мысль, ни за идею, ни за понимание, кем именно она является. Откуда она? Кем она была? И почему знание об этом схлопнулось в бездонную сингулярность, запершись и скрывшись от своей обладательницы? Твердые пальцы рассеянно схватились за шкуру, потянули ее вместе с фиксирующим ремнем через голову, чтобы свалить на камень — уже давно не согревающая деталь гардероба плюхается вниз промокшей мертвечиной — да, так ей определенно будет легче. На ней остались только штаны и стоптанные охотничьи сапоги — голый торс был вдоль и поперек обцелован глубокими ушибами, притаившимися под чернильными рунами. Вздох — тяжелый, неприятный. Снова шаг — кривой, неровный, безнадежный. А внизу камни, коренные зубья прогнивших камней, от которых только сильнее подворачиваются ноги. Однако даже упасть нет никакой возможности и права — она просто разобьет себе колени, причинит самой себе вред еще больший — нет, нужно ступать дальше, еще дальше, еще. Небо в легких заканчивается и иссякает. Дыхание тоже. Она запрокидывает лицо, кривится и хмурится солнцу, стараясь не рычать измученным зверем. Стараясь понять, кто она. Каково это — не помнить, кто ты есть, не знать, куда ты ступаешь и насколько износилось твое сердце? А просто действовать, как животное, которому инстинктами писано упастись и сберечься, несмотря ни на что.
"Просто идти дальше. Хоть в мертвом теле, хоть в живом — просто идти дальше".
— Исгерд!
   Ее дух обернулся быстрее, чем тело, но голова с плечами вскоре его нагнали, резко дернувшись следом. Глаза распахнулись, словно в испуге — как у хищника, застигнутого врасплох. Раненая, загнанная, чудом уцелевшая и насквозь промокшая — сейчас она казалась мертвецом, напитавшимся болью живых. Но она узнала этот голос. Девичий. Юный. Как мираж, поселившийся в ее окоченевшей и не подающей признаков жизни памяти. Этот беззаботный смешок в конце озорного окрика — он ранил больше всего. Потому что в нем, в этом смешке, было похоронено счастье, к которому больше не подступиться. Сколько ни ищи, сколько ни задавай вопросов. Она не помнила имени, не помнила, почему искала обладательницу этого призрачного послания, но она знала, что должна была ее найти. Но так и не нашла. Тоска стиснула исписанную знаками глотку, так что та судорожно дрогнула, золото глаз погрузилось в лишенное смысла оцепенение. "Исгерд!" — продолжал весело щебетать океан, за которым, безвольно замерев, наблюдала дикарка. Обласканный рассветными лучами, этот океан походил на кошмара, вещавшего голосами разорванных им в клочья жертв — эхом их последних слов, их самых важных и единственных слов. Ясное небо пенилось жемчужными облаками, солнце сверкало, как драгоценный камень, в чьем ядерном свете начисто испарились грани — мир был светел и жесток одновременно, он пел о воскрешении и о гибели, о лишениях и удовольствиях, о том, как смерть, подобно раме, лишь подчеркивает красочность жизни.   
   Ее губы отлипли одна от другой, размыкаясь от рвущегося наружу шепота.
— Исгерд. Льда Защита, — беззвучно прошептала она, стоя на каменных выступах, и отчего-то собственное, через силу озвученное, имя даровало ей как успокоение, так и отчаяние, которому не было и не могло быть предела. "Исгерд". Спина, как будто повинуясь внутреннему зову, приосанилась, встречая отзвук собственного прошлого, а пальцы сжались в кулаки, из-за чего в предплечьях проступили жилы — каменные, как и встретившие ее скалы. А потом она упала — рухнула сначала на колени, так что боль мгновенно впилась в почти оголенные суставы, а после завалилась на бок, как поваленное вековое дерево.

Отредактировано Daisha (2021-11-25 15:09:19)

+1

5

Осталось несколько дней до того, как закончится набор кандидатов.

0

6

Rose O’Hara

484713,695 написал(а):

Об экспедиции ей рассказала соседка. С момента возвращения та считала своим долгом, как можно чаще заходить и общаться, словно Роуз нуждалась в ее помощи. С возвращением домой ее переживания отошли на второй план, основное время уходило на службу, оставшееся на изучение нейробиологии, и, пусть она пока давалась весьма туго, но уже общее представления складывались. И единственным фактором, разрушающим ее покой оставалась та надоедливая соседка. И все происходило одинаково, стоило ей зайти домой, как через несколько минут в дверь раздавался стук и тоненький голосок вопрошал — Роуз, а я тебе блинчиков приготовила, тебе же некогда совсем.
Карта пыталась ее несколько раз не пускать и намекать, что все в порядке, но все без толку, и очередной стук — Роуз, тут новости появились, тебе было бы интересно.
Я еще даже не успела переодеться, сколько же можно! — Сидни, давай позже.
— Буквально пару минут, просто послушай. — Замок щелкнул и уставшее лицо карты натянуто улыбнулось гостье. — Мы же договаривались. — Сидни надулась, обиженно взмахнув руками, —Я помню, поэтому три дня и не заходила, и сейчас, когда действительно важное сообщение, ты меня выгоняешь.
Да, напористости соседки оставалось только позавидовать. Но проще согласится на миг, чтобы выслушивать еще ее возмущения.
— Хорошо, пару минут. Не больше. — дверь распахнулась впуская Сидни, та мельком оглядев домашнее одеяние хозяйки хмыкнула и проследовала на кухню. Там она бросила на стол свежую газету и ткнула пальцем в одну из статей. — Смотри, набирается экспедиция в пустыню.
Роуз смотрела на победную маску Синди и ее улыбка медленно перетекала в злобный оскал. Зачем ей какая то экспедиция, когда и в городе полно работы? У нее на ближайшие месяца расписаны перерывы на походы в уборную, тут же предлагают бросить все ради прогулки под жарким солнцем. Хотя если ее взять вместе с собой и там в песках прикопать, чтобы дальше не выслушивать бредовые предложения.
— Сидни, — слова едва пробивались сквозь сжатые зубы. — Зачем мне эта экспедиция?
— Ну как же! — Совершенно не замечая негодования хозяйки, гостья в недоумении рассмеялась — Ты постоянно работаешь, смена обстановки, передохнешь.
Иного ожидать от милой попаданки на содержании у мужа не приходится. Ночь для нее не казалась опасной, кошмары, ну как же, у нас есть карты, а то что рассказывают, что от них невозможно скрыться, то все чепуха. А экспедиция в пустыню с аномалией легкий отпуск. В одном она не ошибалась, то что Роуз отдохнет, от нее. И эта мысль радостно обрисовывала предстоящее приключение. Жара, опасности, и никто не постучит в дверь по крайней мере с неделю, или месяц. Там уже как повезет.
— Если я соглашусь на твою идей, обещаешь больше не беспокоить?
— Даю свое честное слово! Если тебе там понравится, ты сама ко мне придешь за советами. — Никогда в жизни. — Договорились.
Об проблеме в пустыне ходили слухи и внутри карт, как всегда находились и скептики, но в общем ее инициативу поддержали, и в назначенный день Роуз собрала все свои реликвии, воду, кинжалы с поясом, подходящую одежду и отправилась в путь. С одеждой напрягаться не собиралась, в гардеробе отыскала пару маек, удачно подвернулась легкая светлая водолазка, для головы разорвала одну из рубашек Джека, прошила по бокам, чтобы сформировать подобие тюрбана, и, в заключение, прихватила кожаную куртку. Последнее казалось самым бесполезным атрибутом, но без нее Роуз никуда надолго не уходила.
Заранее собралась, заранее выехала, подготовка просчитана идеально. Только на середине дороги она вспомнила, что точного расположения встречи экспедиции она так и не удосужилась узнать. Говорили, что место встречи какая-то деревушка в северных топях, но какая именно, она не обратила внимание. Чертыхаясь на чем свет стоит, она почти сутки отыскивала нужную деревню, отчего к экспедиции прибыла в последний момент перед отбытием.
— Я прошу прощения. Вы Джонатан Клоу, — в голове всплыл портрет из газеты, поэтому спросила больше для приличия. — Доброго дня! — карта протянула руку для рукопожатия— Я Роуз О*Хара, я немного заплутала и потому опоздала, но к счастью, успела. Надеюсь вы позволите присоединится к вам?

0


Вы здесь » Inside Out » Конкурсы » Игрок месяца