кэрри выдыхает, цепляет на нос круглые очки, подбирает пряди — ее волосы всего несколько минут назад выкрасили в самый эффектный оттенок розового — и конструирует из них самый представительный высокий хвост. кэрри ненавидит очки, несмотря на то, что роботом и зубрилой в двадцать первом веке ее за это никто не назовет, но с ними амальгама подправляет все коэффициенты отражения и преломления в ее пользу, и кэрри превращается в чертового снайпера. кэрри выдумывает прически только тогда, когда опаздывает на утренний семинар, из-за чего ей нужно выровнять свою карму хотя бы опрятным внешним видом. в англии кэрри научили тайм-менеджменту и играть в лаун-теннис и гольф, поэтому теперь, после первой закрытой сессии, кэрри осваивает куда менее занудный бирпонг, и их команда безбожно проигрывает кафедре экономики страха. боже, да она настроена серьезнее некуда. этих выскочек надо поставить на место.

когда попадаешь шариком в стакан, ты не только пьешь до дна, но еще и обязуешься правдиво ответить на вопрос о себе. хороший способ знакомства с однокурсниками; алкоголь умеет развязывать язык. всем ведь интересно, с каких пор младшая и единственная девчонка тех-самых-сеймуров днями перекладывает чашки петри и вечерами заявляется на закрытые студенческие вечеринки в гонконге, а не зарабатывает лейтенантские звезды в женевском спецназе (впрочем, в европе спокойнее, поэтому непо-бейби даже стараться для этого не надо).

кэрри рассказывает что-то вроде интересных фактов (конечно, заранее заготовленных): в детстве она считала, что все кино про неких дафну парк и джеймса бонда — биографии ее матери и отца. они переквалифицировались в охотников из агентов ми-6 и стояли у истоков борьбы с демоническим терроризмом (а ее зовут так же, как офицера цру из американского сериала, вот так ирония). внешняя разведка на службе у ее величества не могла не отнестись к появлению демонов со всей чуткостью и настороженностью; лондонский мост падает вниз до тех пор, пока неизвестную биологическую угрозу в небе не нарекают «разломом». уже через пару лет после сошествия архангела-бомбы в токио и трагедии во всемирном торговом центре сеймуры сменили костюмы незаметных дипломатов, перекладывающих бумаги в посольствах, на современные рыцарские мечи-артефакты и щиты-контракты.

британские аристократы соревнуются по счетчику отправленных обратно в преисподнюю сначала с самураями токугава, потом — с предприимчивой боевой итальянкой [abbr]сагезе[/abbr]. токугава, сагезе, все вместе, сагезе, токугава, взболтать, не смешивать, повторить; за ужином один старший брат кэрри скучающе высмеивает недостатки ангелики в технике обращения с оружием, второй — грозится повырывать жабры нерезе, когда те у нее вырастут, кэрри пророчат царствование на троне ее поколения «эдема» наравне с эми. сеймуры мягче, терпимее и почти наверняка способны сделать перерыв на эрл грей посреди облавы на деструктивный культ — их избирательность и преданность короне претит и кусанаги, и атлантиде. позже визитная карточка у них все-таки появляется — сеймуры выбирают демонов-двойников, демонов-теоретиков заговоров правительства и цифровые катастрофы (папа всю жизнь использовал только кнопочный телефон — это что-то очень в духе ми-6, думает кэрри).

кэрри никто никогда не говорил: «ты должна посвятить всю жизнь охоте». и тем более не добавлял в конец предложения угроз выселить на улицу, скормить долл или дипфейку, лишить наследства и так далее. у нее вообще все было не так, как у сагезе или токугава. но кэрри видела, как родители растут в должностях, а братья один за другим отправляются в «райский сад», завоевывая первые строчки рейтингов. и кэрри не сомневалась в том, что от нее ожидают того же самого.

с кэрри все еще общаются, заинтересованно спрашивают о стажировке в лаборатории, ее точно любят — но тему здоровья во всех разговорах стараются свернуть побыстрее, а прощаются исключительно жалеющим голосом.

«династии — это утомительно», — скажет кто-нибудь. кэрри согласна. поэтому кэрри, не подозревающая о всех привилегиях высокопоставленной семьи с приличным заработком, быстро поняла, что она может устраивать маленькие мятежи столько, сколько захочет. и ей за это ничего не будет.

кэрри хочет успевать всюду. кэрри хочет отрываться на всю катушку. кэрри хочет нащупать границу — когда кураторы узнают обо всех ее похождениях и затаскают по десятку разных кабинетов, включая тот, что на самом высоком этаже, с табличкой «марта коэн»?

  — то есть, ты у нас бунтарка? типа, семестровую по классификации сдашь в последний день? — насмешливо спрашивают у нее с противоположной стороны стола.
  — типа в предпоследний. а в последний буду с попкорном смотреть, как профессор лелуш выписывает вам путевку к километровой сороконожке. а почему я здесь, по-твоему? — кэрри демонстрирует все тридцать два, перенимая из чужих рук толстую сигарету.

все считают, что кэрри начала курить, еле вырвавшись из-под родовой гильотины и не различая, когда ей шутки ради пытаются подсунуть что-то, вставляющее посильнее табака, но кэрри начинала планомерно, еще с кадетских построений. есть что-то слегка адреналиновое в нарушении неписаных правил. кэрри из-за этого никогда не забирается выше четвертого места — бронза, серебро и золото вырываются зубами, а не играючи и с игнорированием неинтересных дисциплин, как это предпочитает делать кэрри. сначала она удивляет маму, которая всегда рекомендовала ей стричься покороче — демоны не меньше людей любят тянуть за шикарные шевелюры, попутно снимая скальпы. потом меняет тонкую — утонченную — оправу на контактные линзы. подбивает подружку-одержимую сбегать за сладостями в город. кэрри целует соседку по парте и лишь спустя несколько недель получает от ее, оказывается, парня по лицу; его отправляют чистить сортиры, а весело горящие глаза кэрри не остужает ни один пакет со льдом.

когда на медосмотре кэрри говорят, что она готова к заключению контракта, она уже присматривает кого-нибудь нестандартного для сеймуров, например, арахну или джека. к ней приходит амальгама. вот блин.

чем ближе выпуск и начальство родного брата в моод, тем больше кэрри начинает задумываться о том, чтобы отчислиться. или пойти не на передовую — в офис расследований. возможно, не просто так и не чтобы вновь предпринять попытку вывести из равновесия отца. уткнувшись в пуховую подушку и рассматривая амальгаму, точно копирующую ее позу и ее по-забавному сведенные брови в зеркале, кэрри решает: может, потому что жалкой горстке детей в эдеме все-таки осточертело говорить в столовой о сплошных тренировках и таксономии, а не об огромном мире за ярлыками их фамилий и штампа антихриста в анализах. но в университете врет, что только для того, чтобы хотя бы перед смертью (точно смертью) увидеть их перекошенные лица.

на самом деле кэрри месяц проревела в жесткую подушку и пресный рис из больничного меню. у кэрри все получается легко, она определенно кому-то продала душу перед тем, как родиться в такой семье с выдающимся талантом — и цербер перекусил ей позвоночник на первом серьезном задании так легко, будто это были разваренные рыбьи косточки. в моод служат без пальцев, с пустыми глазницами и сдвигами головы по фазе, а ей — семнадцать лет, и жизнь кончилась. на поле боя ей больше нельзя, потому что в этот раз все обошлось (у кэрри все легко, кэрри повезло), но в следующий ее сложат не по форме инвалидной коляски, а сразу со смертельным исходом. на кэрри больничная сорочка, и она впервые так близко общается с учеными из института демонологии. ее всю обвешивают измерительными инструментами, липучки цепляют поверх бинтов и пластырей — сверстники восхищались кэрри, чувствовавшей самую слабую ауру на расстоянии выстрела, а тут — проигнорировала какое-то зверье, притаившееся прямо за спиной. какой позор. сеймуры-старшие сами прибьют ее. хотя, может, они и оплатили все эти проверки.

в нииэд предположили, что это не фатальный дефект: организм кэрри просто приспособился к уплаченной цене за дары амальгамы. приближение демона она теперь определяет так же, как какие-нибудь дельфины или летучие мыши — по множественным отражениям звука от препятствий. в луже после дождя, в старых надтреснутых очках, на острие блестящего ножа, но только не напрямую. ее саму мучал логичный вопрос. так для нее открылись двери кафедры психотерапии контрактов.

кэрри никогда не была такой увлеченной — здесь у нее было больше свободы, чем в эдеме, и ее заприметили в высших эшелонах научной базы на лантау. с недавних пор кэрри разрешают присутствовать при разрывах и заключениях новых контрактов. кэрри учится определять и решать: завтра охотника цзян представят канцлеру, а охотник лю совсем просел в результативности, расставшись с мегерой. жонглируя конечностями и воспоминаниями, изгибая языки людей и демонов и бесконечно исследуя себя саму, кэрри думает о том, что это то, что ей нужно.

она не будет лейтенантом, но будет стрелять из самого совершенного оружия современной войны.

— акция проходит по условиям ивента «парад двойников», что значит, что вы получите маленькую плюшку;
— все подробности обсуждаемы, но хочется, чтобы вы нащупали границу между «я манипулятор люди пешки мир орешки» и «я избалованная девочка люблю подурачиться». и первое (кэрри опосредованно строит карьеру через других охотников, изучая их контракты), и второе (поиск своей личности за фасадом семейных ожиданий с некоторой наивностью в этом вопросе) однозначно присутствует, но я думаю, что кэрри искренняя и сознательная, просто она еще очень юна и ей не хватает жизненного/житейского опыта. причины ухода в нииэд могут быть совсем другие (может, никакой травмы и не было), да даже кафедру можно поменять. связь с моим персонажем тоже можно придумать, я за мизи горой.