Roald Mondelshtach Роальд Мондельштах

Оригинальный арт (ИИ генерация)

Прозвища:
Ро – главное сокращение от имени.
Бык, Бычок, Бычара – из-за крупной комплекции, силы и упорства получил такое прозвище ещё с юности. Часто его зовут так коллеги по Шахматам. Рожок – появилось как ещё одно сокращение имени, теперь “бычье”, потому что Мондельштах порой любит в порыве негодования наклонять голову вперёд, будто готовый к атаке бычок.
Нередко получает клички, связанные с рыжим цветом волос и золотым цветом глаз – например, через сравнение с мёдом, янтарём. Янтарём, например, его звали родители ещё в детстве. “Наш янтарёк”, “Наш янтарь медовый”.
Боральд – искажённое от Роальда, “подарок” от одного танатолога, что был крайне недоволен фактом вмешательства Ро в его, танатолога, кончину. И отсюда же – не менее возмущённое прозвище “Боров”. Изменённый вариант фамилии “МондельШТОШ” тоже имеет эти же корни – и кстати неплохо отражает философски-культурное отношение Ро к жизни и её проблемам.

Возраст: 30 | 00 | 30

Пол: Мужской

Ориентация: Демисексуал

Деятельность: Работа в Партии, вне её тоже может с охотой помогать людям. Особенно частенько его тянет устраивать взбучку всяким сектам, фанатикам, культистам. Можно сказать, его вторая работа – даже вне шахматных трудов охранять Лимб от всяких ненормальных.

Сторона: Шахматы

Ранг: Белая Ладья

Место проживания
Город Белых шахмат, ближе к окраине, где Роальд снимает небольшой одноэтажный домик.


Внешность

Пример визуала

Про такого, как Роальд, можно сходу сказать – фиг его пропустишь даже в большой толпе. Он невероятно яркий – рыжеволосый, с медово-янтарными глазами, в которых будто золотые искорки переливаются, со смугловатой, обветренной после степи кожей и сияющей улыбкой, в которой мешаются добродушие с лаской. Высокий и мускулистый, даже могучий, статный, с ростом в метр 90.

Не просто так ещё в детстве его прозвали “Быком” среди всех соседей и ребятни в родном поселении, выросшем на границе Лимбовских степей.  Уже в молодости мужчина был очень похож на это мощное животное, что может копытами взрывать землю, несясь вперёд, а когда надо – твёрдо на ней же стоять, не сдвинешь. Кличка никогда не была нацелена на то, чтобы обидеть и унизить – наоборот, показывала уважение к его силе и умениям, к надёжности перед лицом степи и тех трудов, что местная природа требовала. После же её только поддержали коллеги из Шахмат, быстро разглядев смелого и непокорного бойца.

Кто-то его и с солнышком сравнивал, причём тут отчётливо проявляются разные стороны Мондельштаха – как и подобает дневному светилу. Потому что тепло его и настоящий свет - они для близких, родных, ну и просто для хороших людей. Будто тот самый герой из былин, Роальд спасёт, накормит, укроет, через бури отведёт в защищённое место. Само присутствие рядом с ним ощущается безопасно.

Роальд транслирует такое состояние на подсознательном уровне. Причём это не какой-нибудь “дзэн покой”, а скорее лёгкость на сердце и даже весёлость, будто тебе налили кружку сладкого, пахнущего травами и степным теплом мёда. И в сердце просыпается что-то, что бодрит и даёт стойкость выдержать все испытания, даже перед лицом невероятной, почти смертельной опасности.

А ведь именно в такие моменты можно увидеть другую сторону Быка. То, насколько суровым и даже жёстким он выглядит, как хмурит брови, насколько все мышцы по телу напрягаются. Этот Роальд может даже напугать тех, кто мало его знает. Мужчина эмоции никогда не скрывает – и те буквально во всей красе расцветают в облике Мондельштаха, преобразуя его. Мягкий сладкий мёд становится твёрдым янтарём, выточенным и закалённым долгими годами своего существования. Или ещё более крепким камнем.

Тёплые звёзды в глазах сменяются на колкие, впивающиеся во врагов искры, которые мгновенно выцепляют, куда и как бить. Его взгляд в такие моменты не холодеет, он остаётся по-прежнему огненным, но напоминает раскалённый докрасна клинок.

И этот клинок мчится прямо на вас. В подобный момент Роальд становится похожим на ураган. Хоть он и делает больше упор на силу, а не на ловкость, но двигаться быстро, предупреждая удар, он тоже умеет. А ещё под ударом стоит, не сгибаясь, как набравшийся сил молодой дубок, без дрожи, защищая тех, кто дорог. Ну или как непробиваемая каменная – и высоченная! – стена посреди боя.

Да, Мондельштах выглядит настоящим воином, и детство в степной деревне сыграло тут отнюдь не последнюю роль. Хорошую физическую форму он начал приобретать благодаря постоянному труду на благо их семейного хозяйства – что-то притащить, наколоть дров, починить крышу, вспахать, с быком управиться, запрягая его и направляя в поле, а потом этого же быка отловить срочно ранним утром в поле, потому что рогатый, в пять часов утра возжелав свободы, в сумерках вынес всё-таки ненавистную дверь коровника да отправился на прогулку.

Быка, впрочем, Роальд по-своему понимал, потому что свободу сам ценил. У тебя такая силища – а ты должен стоять с заката до рассвета в стойле! Но терять кормильца не хочется, а значит, надо за ним как-то угнаться, верёвку на шею забросить, а то и прямо за рога ухватить. Да, такой трюк Роальд как-то выполнил, решив буквально взять дело в свои руки и укротить разгулявшуюся скотину. Ему удалось это сделать благодаря тому, что тот бычок ещё был достаточно молодым, в полную силу не вошёл. Однако всё ещё не очень опытный Ро не учёл копыта своего партнёра по утреннему рукопашному бою. В итоге бычок от всей своей скотинистой души зарядил молодому человеку по ноге и оставил на прощание перелом. Открытый. Который потом вправляли, рану оставшуюся зашивали, так как в родном селе реликвии для лечения в принципе не использовали, да и сводить с их или какой-либо ещё помощью шрамы считалось делом откровенно предосудительным. У них даже поговаривали: коли жизненные неурядицы оставили на тебе следы – вот и носи их с причитающимся достоинством!

Вот так сформировалось философское отношение Роальда к следам от травм да ранений. Не только из-за деревенских верований, но и из-за собственного характера. Не украшение, возможно, но память точно. А о чём они напомнят – о боли или о победе – уже ему самому решать.

Это подтверждает и косой шрам, что наискось рассекает уголок правого глаз Роальда – от середины лба и до середины щеки. Его Мондельштах носит спокойно и неприкрыто, даже не думая зачёсывать на него чёлку. Наоборот, волосы он чаще всего зачёсывает с лица назад, оставляя пару непослушных порядок обрамлять широкий лоб.

Получен шрам был в одном из первых рейдов, где мужчина схватился с обезумевшим Найтом, который наседал на Мондельштаха с тесаком. Ударить в полную силу не смог - но полоснуть и надавить на область глаза успел, подарив болезненную отметину.

Внешности своей Роальд в принципе не стесняется и не пытается “приглушить”. Более того – он ещё и подливает “масла в пламя” тем, что обожает носить красное. Вещи этого оттенка чаще всего появляются у него вкупе с “деревенским”, “фермерским” стилем или же имиджем боевой Шахматы. То, например, коричневые штаны, белая рубашка да красный жилет. Или сразу бордовая рубашка. Ещё и с распахнутым на несколько пуговиц вниз воротом, потому что сиськи грудь молодецкая широка и должна дышать!

Разумеется, на рейдах он всё-таки придерживается белой униформы. Но носит её так, что сразу представляется диалог: “Вы Шахмата Красная? Белая? Чёрная? – Да”. Потому что белый костюм, похожий на смесь удлинённого пиджака и плаща, у Ро украшен прямыми линиями чёрных узоров, не несущих сакрального смысла, но выглядящих по-своему мистически. И дополнено это одеяние чёрными перчатками да чёрным шейным платком, укрывающим надёжно горлышко в непривычную для степняка холодную погоду.

Но даже не это бросается первым в глаза – а красный уже полноценный плащ, который Мондельштах обожает носить в качестве верхней одежды. Разлучить его с этим предметом гардероба не получилось ни у кого, потому что и тут любовь к красному проявилась слишком сильно. Ну а если в плаще слишком жарко, то Ро на на замену порой повязывает на плечо красный платок.

Любит он также чёрные высокие сапоги, в которых можно бегать по любому бурелому и бить тяжёлой подошвой врагов по лицам, а ещё кожаные пояса. Другие аксессуары носит редко, чаще всего – что-нибудь практичное вроде часов, а ещё обереги, что дарят родители для удачи на службе. Например, расписанный матерью камень на цепочке или деревянный амулет, который отец украсил резными узорами.

Ну и, конечно, тело украшает ранговая татуировка – прямо на груди, отлично виднеющаяся в распахнутом вороте.

Характер

Роальда Мондельштаха можно охарактеризовать так: он тот самый экстраверт, который является грозой и ужасом для интровертов. Потому что он любит говорить, любит общаться, и обеими видами деятельности занимается с поразительной частотой.

Почему интроверты всея Лимба ещё не объявили ему войну? На это есть несколько причин. Во-первых, Роальд говорить не только любит, но и умеет. Он не скатывается до совершенно пустой болтовни, он рассказывает реально интересные вещи, любит всё это поведать так, что заслушаешься. Во всех красках описывает случаи из жизни, приукрашивает эпичными, порой весьма неожиданными шутками да сравнениями, и всё это – зычным, сильным голосом, полным эмоций. А голос у него кстати реально приятный, порой опускается до спокойной бархатистости, приправленной тёпло-медовым, заразительным смехом.

Умение рассказывать истории – и вымышленные, и реальные – прививалась с детства. Потому что в родном селе такое времяпровождение любили. Песни да байки, кто лучше расскажет – тому особенно вкусный кусок пирога на празднике. Кто из молодёжи более складную легенду новую придумает – тот особенное внимание получит. Да и просто Роальд обожал слушать – и когда слушали его, разинув рты. Или когда матушка с отцом пели во время работы…

Так что в пении он тоже кое-что смыслит. В таких простых, сельских-народных напевах, которые может громогласно завести после кружки горячительного на посиделках или тише – во время какой-нибудь монотонной работы или отдыха.

Он легко может сделать так, что вы его говором “заслушаетесь”. А там, глядишь, Роальд нужные слова для чужого сердца подберёт, на беседу выведет, протянет ту незримую ниточку, которая окажется началом знакомства и будущей связи, дружбы, сотрудничества…

А ещё Ро обожает шутить. Юмор в его исполнении превращается в целый стендап, причем тоже не злой, такой добрый, иногда весьма неожиданный. И от всей души широкой и приходящих внезапно в рыжую голову идей.

Шутит он однако не 24/7, а когда это приходится к случаю. В бою же сосредоточен, собран, суров, порой даже молчалив. Все силы – на действие и победу.

Вот так, говорит он и тянется за общением не ради нарушения чужих границ и попрания чьих-то желаний, и не ради того, чтобы помешать в неподходящий момент. У Роальда есть понимание, когда подобное дело всё-таки ранит, доставит реальный дискомфорт и оттолкнёт. А ещё он видит, когда шанс раззнакомиться есть – просто для этого надо протиснуться между чужих колючек, постучать в нужную дверь в стене, ловко увернуться от начальных возмущений и понять, что же за человек перед ним и как с ним общаться. Он при этом не меняет собственные привычки в угоду кому-то, не подстраивается, нет, Ро как раз остаётся собой, своим бычьим Я не жертвует. Просто он упорный и идущий к своей цели, коли понимает, что оно того стоит. А ещё донельзя искренний, что тоже подкупает.

Собственно, вот именно такие факторы тоже помогают ему заводить знакомства. Он никогда не использует общение и умение расположить к себе людей с какими-то корыстными целями. Не умеет просто ради этого притворяться, говорить приятное и так далее. Поэтому Роальда шпионом куда-то засылать смысла нет. Он танк, он воин, он прёт вперёд и побеждает прямо и честно. Нет, бездумно он, конечно, что не надо не скажет в неподходящей ситуации. Но притворяться в симпатии там, где её нет, сможет если только на какие-то доли минуты.

Само тело Мондельштаха, его эмоции, лицо говорят порой сильнее его самого. Он человек природы, свободы и всего естественного – потому и физически проявляет себя именно так, как испытывает себя в настоящий момент. Потому обнимает со всей нежностью да пылкостью, ну или со всем дружеским теплом, а бьёт так, что нутром чувствуешь и запоминаешь – ты гад, который этот тумак заслужил до скончания веков.

Ценит Роальд таких же искренних людей – причём не только честную симпатию, но и открытую неприязнь. Не нравится что-то? Скажи в лицо, там разберёмся! Он к этому спокойно абсолютно относится, ведь не пятак, чтобы все любили. Даже наоборот, считает, что искренне ненавидят в двух случаях – если ты сам гад отпетый, или если ты в какой-то момент не отступил от своих принципов и решений (что может совпадать в принципе). Гадом Ро пока становиться не планирует, а вот принципы и решения бережёт. Впрочем, если гад и с принципами – то это тоже честный да понятный гад, и с ним проще. Сразу видишь суть, понимаешь, бить или не бить, а может, там такой гад, что получше всяких хорошистов?

Весь этот набор из мировоззрения, философии и желания честных “я тебя люблю/ненавижу!” помогли Роальду стать надёжной Шахматой. Он способен сработаться практически с каждым – хотя есть возможность из-за тех же причин фактически с каждым качественно разосраться. Как так вышло?

Тут стоит упомянуть, что Мондельштах достаточно жёстко проводит черту между работой и дружбой. И потому, если вы что-то не то выкидываете во время рейда, он вполне способен это сказать в лицо. Без приукрас. Всё та же откровенность – теперь помноженная на практическую цель выжить.

Есть те, кто для Роальда дорогой человек и друг, но не соратник по бою. А есть те, кто так и не откликнулся сердцу – своим характером, мировоззрением. Но Ро видит, что с ним вполне возможно выйти из передряги, договориться, выстроить тактику… И мужчина способен отодвинуть личные чувства, сосредоточившись полностью на работе.

Вот это делает его идеальным Шахматой, который способен выполнять работу почти со всеми – кто адекватен в свою очередь на рейдах и особенно в опасные моменты.

Это, на самом деле, касается не только Партии. Да, для Ро они – семья, любимые и ценные коллеги, важные люди, а также место, где он обрел цель в жизни.

Но он спокойно и вполне миролюбиво относится и к Картам. Просто видит в них людей другой идеологии, ну и отлично, не всем жеж одинаковыми быть. Распределяем нагрузку и территории!

Найты? Ну, тут посложнее. Всё-таки Шахмата. Но Ро в этом отношении достаточно гибкий. Для него важнее конкретные действия и личность. Он без промедления уложит или даже уничтожит реально опасного маньяка, но всех без разбору не убивает. Своевольный достаточно в этом плане, свои решения принимать привык, как и строить отношение к определенному человеку. Или Найту.
   
Биография

Родился Роальд Мондельштах в поселении у степей Лимба, что на юге, и впитал всё их тепло и природную мощь. Семья была маленькой – он, отец да матушка – но дружной. Занималась разведением быков да сады яблоневые держала, ну и ещё всякие овощи-фрукты понемногу выращивала. Обычное занятие для людей тех мест.

Любил ли Ро степи и родной отчий дом, а также само поселение? Однозначно. Ощущал себя там по-своему на месте. Чувствовал, что природа ему дорога, как сами ароматы трав, напоенные солнцем, будто дают особую энергию, на которой хоть весь день пробегай, не устанешь.

Что же подтолкнуло в итоге юного Роальда отправиться прочь из деревни? Во-первых, он в какой-то момент понял, что скотом и садами ему всю жизнь заниматься скучновато. Да, это семейное дело, да, с детства учился премудростям ведения хозяйства. Но полностью оно на сердце не ложилось, хотелось большего и откровенно более интересного. Может, даже непростого, рискованного… Такие мысли впервые закрались в голову мальчика, когда он слушал рассказы о всяких любителях приключений, что достают необычные штуковины и попадают в удивительные места.

А ещё круто сражаются.

Но главным толчком к отправке в собственное путешествие оказалось не это – а Культ Живой земли, что существовал издавна в деревне (о нём отдельно написано ниже). К тому моменту его члены себя не особо активно проявляли, в основном совершали ритуалы в степи да откликались на просьбы страждущих. В селе Ро видел их всего пару раз и даже не обратил особо внимания.

Когда же было ему 8 лет, мальчик серьёзно заболел. Не очень страшно, но лечение требовалось, и лучше побыстрее, чтобы ребёнок не метался в жаре. Его тогда привели как раз к монолиту, который почитали культисты – и прямо на глазах мальца зарезали гуся, пустив в землю кровь.

В принципе, забой животных Ро видел и раньше, но тоже редко. Тут же была такая сцена, что жуть берёт – люди в масках из черепов животных, в многослойных тканях, всё зловеще, таинственно, с какими-то песнопениями, а потом ещё и с льющейся в землю кровью. После травы с этой земли нарвали, сделали отвар – и дали Роальду.

Мальчик, растерянный и напуганный, пить сначала не хотел. К нему обратился один из культистов, с черепом быка на голове, так что только глаза сверкали из глазниц, и сурово, жёстко спросил “Ты готов из-за страха проявить неуважение к Матери Земле? И свой шанс на исцеление упустить? Пей, пока ещё больше не прогневил природу и не оказался в могиле, что для каждого из нас в её лоне приготовлена!”

Ро, дрожа, выпил, совершенно не веря страшному мужчине. Полегчало ему правда быстро, но сам отпечаток увиденного надолго остался с мальчиком. Тем более, что он после ещё несколько дней буянил, родителей изводил, как было всегда после “земляных лечебных отваров”. Ты не ты, будто в горячке, что отнимает тело.

Ввиду возраста он мало что понял. А когда в подростка вытянулся, стал крепче задумываться о происходящем. Что за травы и жертвоприношения, почему кровь? Стал расспрашивать родителей. Тайны в том, как и что Культ делает, по сути не было, и мать с отцом, как могли, всё объяснили. Нахваливали этих “знающих людей”, что мол много на них в деревне держится. Надо их слушать.

Роальд покивал, но в сердце осталось странное чувство. Тревожное. Тем более, что о возможности воскрешать мертвых в обмен на живых родители умолчали, решили, что рано ещё о таком слушать. Это Роальд узнал от других ребят, и потом с этой информацией уже вернулся к семье, задавая резонный вопрос – ну что же это такое творится, родные?!

Старшие Мондельштахи не были сами членами культа, а относились к нему без отрицания по простой и прагматичной причине: раз работает и помогает, зачем что-то менять? Зла не приносит, правила-то не просто так существуют! Жизнь в Лимбе непростая из-за Ночи, много страхов, и монолит – далеко не самый жуткий из них.

Да, они просто были достаточно консервативными людьми, не стремящимися к переменам. От добра добра не ищут и так далее. Столько поколений так живут, и всё хорошо. Привычный уклад пусть хранится и дальше.

Роальд понимал их. Но не мог согласиться. Ощущал и подозревал, что может быть по-иному. Что много вопросов накапливается. Точно ли стоит так отвергать реликвии? Есть ли риск, что культ однажды принесет больше бед? Не таит ли аномалия ещё каких опасностей?

Этими вопросами он особенно сильно стал задаваться после своего перелома. Тогда местный знахарь хорошо его подлатал, но в процессе стал ворчать, что, будь у него целебные реликвии, мигом бы залечил и отпустил юношу, которому теперь придется ходить долго на костылях.

Роальд зацепился за его слова и стал расспрашивать, выяснив вот что: знахарь был пришлым, правила Земли принимал со скрипом, но остался и соблюдал правила, чтобы не разлучаться с любимой женой, которая степи обожала и когда-то даже в Культе была, танцевала там с другими девушками для плодородия земли. Знахарю пришлось от всех реликвий на исцеление и заживление избавиться, потому что вот их культисты считали вообще оскорблением земли. Та принимает только естественное и чистое, то есть боль, через которую проходят все люди на пути к исцелению, а кто не прошел, значит, время ему в землю и уйти.

Роальд тогда хотел ещё узнать, а правда ли реликвии мгновенного исцеляют, и даже не как их травы у монолитов? Ответом ему послужил сухой кашель “Да. Именно так. Мгновенно. Ты полностью рассудок сохраняешь. Не кидаешься на близких, не маешься, как после трав окровавленных… Только не кому не рассказывай, даже родителям, ладно, что от меня узнал? А то ещё еретиком объявят… Ты парень смышленный, потому я поделился “.

Роальд ощутил тогда жуткую боль и обиду. У них всё это время была возможность добыть быструю помощь хотя бы на крайние случаи – но ты страдай? Ради каких-то правил? Землю он уважал, но сильно сомневался, что та так подтворствует измывательствам над людьми.

Он смотрел на свою сломанную ногу, думал о месяцах восстановления. О том, что, если бы одобрили ему отвар выпить, то снова он бы потерял себя на несколько дней…

Все больше юный Мондельштах сомневался.

Люди здесь, получается, выбрали добровольно самый тяжёлый путь. Конечно, закалка, сила духа… Но так ли оно должно происходить? Особенно с детьми?

Ему всё больше хотелось уехать. И увидеть, как бывает по-иному, в других местах. И увезти с собой стареющих родителей.

На последнее батюшка и матушка отвечали категорическое нет. Родная земля кормит, её оставлять не дело. Однако идеям Ро они не препятствовали. Знали: сын что тот бык, от своего не отступится. Молод, горяч. Если ему хочется свой путь искать – чего бы нет?

Роальд же размышлял так: в родном селе он мало что поймет. Родителей одной силой вряд ли защитит, даже с вилами. Надо найти другие способы.

Так, однажды погожим днём, в год своего двадцатидвухлетия юный Мондельштах отправился прочь, держа курс на город Шахмат. Он ведь ближе, да и про Шахматы юноша что-то да слышал.

В Городе Шахмат парень снял комнату в доме одной леди, но бывал там лишь для сна. В остальное время исследовал все, что не приколочено, в том числе в корпус самих Шахмат наведался, узнать самостоятельно, что это такое. И как-то сразу молодой мужчина ощутил, что да, что-то прям отзывается в нем – в душе, которая уже тогда неосознанно тянулась к боям, к тому, чтобы стать надёжным защитником.

Но он не спешил. Даже в Город Карт наведался, узнать, а чем те заняты? Идея об исцелении Ночи тоже виделась Ро хорошей, и мысль связать судьбу с Карточной фракцией пару раз у него даже мелькнула. Но так место себе там и не определил. В Пики разве что? Но все же казалось – не то. Цель хороша, да расплывчата. А он парень простой…

Решил дело случай, когда Роальду довелось по-настоящему увидеть работу Шахмат – и даже случайно (или не совсем) принять участие в их рейде. Началось всё с похищения хозяйки дома, где Мондельштах снимал квартиру. От прибывших на место Шахмат он узнал, что вероятный преступник – как раз один из постояльцев, причём тоже ему знакомый. Пропажи девушек происходили не впервые за последние полтора месяца, и мужчина тот значился одним из подозреваемых, но в прошлом был отпущен за отсутствием доказательств. Очередной случай похищения позволил круг подозреваемых серьёзно сузить и определить точно, что, вероятнее всего, и правда именно этот мужчина стоял за всеми злодеяниями, а позднее Шахматы и вовсе обнаружили доводы в пользу того, что преступник мог оказаться новообращённым Найтбрингером. Дело обретало всё более жуткие краски.

Мондельштах очень хотел бы помочь, да как? В тот момент Ро стал всё серьёзнее склоняться к тому, чтобы вступить в Шахматы. Запомнил, какими те выглядели хмурыми и решительными, настроенными довести дело до конца и разобраться с похитителем.

Найт “нашёл” его сам. Точнее, случайно попался на глаза. Спустя день после разговора с блюстителями правопорядка под вечер Мондельштах возвращался домой, почти что вплотную к заветным 10 часам. Уже практически дошел до убежища – и тут увидел мужчину, от чьего безумного взгляда по загривку так холодок и побежал. Того самого, с болезненно знакомым лицом, что значился теперь в розыске.

Роальд долго не думал – сразу следом пошел. Нападать не стал, решил, вдруг маньяк выведет к своему логову, где жертв держит. Поступок может опрометчивый, но по-иному он не мог поступить, а вариантов иных не видел. Преследование длилось недолго – и за очередным поворотом Мондельштаху прелетело кулаком в лицо, потому что Найт слежку за собой прекрасно засёк.

Точнее, кулаком почти прилетело – Ро умудрился увернуться. Началась драка, продолжившаяся уже под светом Алой луны.

Роальд в очередной раз понял, насколько паршиво без реликвий – особенно, когда ты выходишь из родного села в мир, где штуки эти есть почти у каждого. Ибо Найт взял, тряхнул каким-то браслетом на руке – и появилось две его копии. Три противника на одного – и все метят в тебя кулаками! И стратегическое отступление невозможно, потому что окружили со всех углов.

Именно в этот момент Роальд услышал откуда-то со стороны вопль “Лови, в кулаке сожми, реликвия активируется!”, и в него действительно прилетело что-то маленькое, блестящее, сверкнувшее в алом лунном свете металлическим отблеском.

Он мало тогда задумывался о действиях, всё на инстинктах. Вещицу поймал, сжал – и внезапно ощутил себя странно, совсем другим. Чуть ниже, но сильнее. Сверху ещё и рога нависали. Иными словами, на Найта и его копии смотрел теперь полноценный чёрный бык.

Те аж застыли – все трое разом. Роальд тоже пару секунд был в прострации – а потом, очнувшись, рванул на них, пробиваясь через окружение и рогами-копытами раскидывая врагов. Одного он припёр к стенке, и тут как раз закончилось действие реликвии. Оказалось, на рогах у него повис “оригинальный” Найтбрингер, которого и схватили подоспевшие Шахматы.

Да, это были они – совсем небольшой рейд, который также напал на след маньяка-Найта и услышал шум. А реликвию Ро кинул один из участников – почти что сверстник Мондельштаха, парень по имени Кейден. Выхватил первое попавшееся из кармана и решил, что как раз подойдёт.

И подошло! А уже как Роальд потом ухахатывался, держа в руках эту бычью фигурку-подвеску на цепочке.

“С детства меня быком кличут, а сегодня появился шанс настоящим стать. Судьба!” – пояснил он, и смеялся теперь от души уже сам Кейден.

Женщин, к слову, успешно нашли. Не успел их маньяк убить, но помучил изрядно. Что только добавило Ро уверенности, что с такими нужно обходиться жестко и без колебаний.

После этого Роальда пригласили в Партию. Отказываться и тянуть не хотелось, Мондельштах уже почувствовал себя “своим”. С теплотой ощутил, как здорово с другими бойцами разбираться с врагами. Ну а Кайден стал первым настоящим боевым товарищем, с которым много рейдов удалось пройти. В том числе в Вечную ночь.

Одной из мотиваций Роальда в Шахматах стала борьба со всевозможными культами. Он быстро увидел, что по Лимбу таких немало, и Культ Живой земли в какой-то мере правда не самый страшный. Но одно мужчина понял точно – не приемлет он таких вещей, особенно, если насильно туда кого-то затягивают или жизнями пытаются распоряжаться. Потому в рейды на такие группы он – всегда первый кандидат.

Но и деревню родную без внимания не оставляет. Следит, родителям пишет. Готовый в любой момент сорваться – и теперь уж дать отпор, если нужно будет.

Хронология

2030 – вступление в Партию
2034 – повышение до Ладьи

Культ Живой земли

Говорят, его основателями стали два брата, которые когда-то первыми и обнаружили чудесные свойства степи и стоящих там монолитов. Они вместе с ещё одним парнем, их приятелем, пробирались через степь поздно вечером. Троица надеялась до опасных 10 часов дойти до родной деревни, той самой, где вырос и Роальд. Тогда поселение было крошечным, буквально пяток ютящихся рядом друг с другом домов.

Увы, они были слишком усталыми, потеряли счёт времени, и вместо заветных огней домов их встретили развалины преобразившихся строений и окропившая их алым светом Луна. Неподалёку завывали Кошмары, в деревне мелькали светящиеся глаза чудовищных псов, коими стали бездомные собаки, и парни решили уйти подальше от деревни, вглубь степи, да попытаться найти там убежище.

Увы, им не повезло, порождения Ночи настигли их и там. Завязалась кровопролитная драка, во время которой смертельно ранили приятеля братьев. Его оттащили в тень одного из монолитов, пытались перевязать, как-то помочь, чтобы дотянул до утра, до маячивших совсем близко четырёх утра. Но увы, под камнем парень и испустил свой дух.

Прежде чем братья успели решить, что им делать дальше, как самим не сгинуть под Алой луной, их друг внезапно вновь поднялся, задышав. Он безумно напугал спутников, и не только неожиданным оживлением. Смотрел молодой человек уж очень жутко – пустыми глазами, будто неживыми. Но затем зашевелился, даже заговорил, прося отвести его домой. Голос был тоже без толики эмоций, но ошалевшие братья списали странность на то, что их приятель не отошёл от ран. Всё ещё в горячке, но живой, много ли нужно?

Братья постарались объяснить парню, что в деревню нельзя, Ночь, Кошмары бродят. Тот слабо пытался встать, пойти в направлении домов, но его удержали. Тогда они ещё думали, что шок, боль – вот и совсем потерялся в происходящем…

Они кое-как дотянули до ухода Ночи. А когда Алая Луна наконец скрылась, рванули со всей скоростью к родному поселению. Воскресший к тому моменту будто бы совсем оправился – быстро шёл впереди них, несмотря на кровопотерю и то, как недавно едва сидел.

В деревне их встретили ошалевшие глаза односельчан, которые смотрели на компанию, с ног до головы покрытую кровью да грязью. После же рассказа троицы о злоключениях и внезапном оживлении на парней прибежали поглазеть уже все, и старики, и взрослые, и дети. Они смотрели на восставшего человека, заглядывали в безжизненные глаза – и нарастал страх. Кто-то потянулся за вилами.

Их рассудил староста деревни, пожилой мужчина, которого уважали за мудрость и многолетний опыт. Он многое знал о Лимбе, о происходящем в нём, о самой степи. Поговаривали, будто что ни спросишь – он на всё найдёт ответ.

Староста сказал: коли юноша жив, значит, такова его судьба. Какие-то силы подсобили или, может, реликвия поблизости оказалась оживляющая. В любом случае, всё свершилось как нужно. Не им судить. Их задача – приветить и принять обратно того, чей путь среди близких ещё не закончен.

Сельчане ещё посудачили, обсудили произошедшее – да решили расходиться. Они доверились старосте, решили просто принять произошедшее, как данность. И только один из братьев решил приглядывать за приятелем. На всякий случай. Слишком в память ему запали жуткие раны на чужом истрёпанном, странным образом живом теле. А от взгляда недавнего мертвеца и вовсе становилось жутко до дрожащих пальцев.

Не зря он обеспокоился. Потому что вечером следующего же дня заметил, как приятель зачем-то подговаривает соседскую девочку отправиться в степь – якобы местечко, богатое на ягоды, показать. Да ещё и на ночь глядя же, да после тяжёлых ран!

Он решил проследить – и вовремя успел остановить приятеля, который уже заносил нож над девочкой. Та стояла возле монолита, где как раз и произошло чудесное исцеление. В тени камня действительно распустились кустики с алыми ягодами, которые всецело захватили внимание ребёнка.

Неудавшийся убийца взревел так, что голос его прокатился, кажется, по всей степи. Он достиг и деревни – и на жуткий звук прибежали пастухи, что как раз коров гнали в стойла. Их взорам предстала драка – брат пытался у приятеля нож отобрать, а тот отчаянно замахивался, вознамерившись достать хоть кого-то. Силищи в нём было немерено – совсем не как в человеке, что недавно умирал от ран.

Но понемногу эти силы стали его покидать прямо во время боя. Парень осел на землю, и тут начал внезапно раскачиваться. А после зашёлся в мольбах. Собравшиеся с трудом разобрали его отчаянные, хриплые крики, и из услышанного выходило следующее: из мёртвых подняла парня сама земля. Слышит он, как в её недрах жизнь бьётся, как всё там шевелится, перекатывается комьями почвы… И растёт на глубине земли могила для него. Коли кто умер – то тут же место для него в лоне земли появляется, куда он лечь должен всенепременно. А если хочет участи сей избежать – должен иным человеком, его жизненной силой место упокоения заполнить. Тогда всё в баланс придёт, Мать Земля будет наполнена, даст урожай новый, смерть в дальнейшее существование обратит, как обращает закопанное семечко в пышные травы.

И вот тогда, равноценный обмен совершив, “посеяв нужное семя в землю”, бывший мертвец полноценно вернётся к жизни.

В подтверждение его слов тело юноши стало будто усыхать. Он еле-еле держался. Взгляд затуманивался. Процесс был заметным, но не очень быстрым, потому что оставалось ещё время до следующего вечера, когда неизвестная сила наконец-то возьмёт жизнь обратно.

“Зомби” заперли в сарае, и сельчане невольно задумались. Что же происходит? Что за аномалия тут рядом поселилась? Парня было жалко – не так же просто судьба подарила ему второй шанс. Но коли он ради него на убийство пойти готов…

Всё разрешилось утром, когда люди обнаружили всё-таки новую смерть. Отец ожившего парня служил в то время кем-то вроде полицейского, следил за местной “тюрьмой”, куда сажали провинившихся. Преступления в крошечной деревушке происходили редко, обычно всё ограничивалось воровством да дебошами. Иногда “бандитов” отправляли посидеть в одиночестве, подумать над поведением. Если не исправлялись – изгоняли.

В то время один мужчина сидел как раз взаперти. Он нередко ввязывался в драки, поднимал руки на близких. Не исправлялся, даже не пытался, потому со дня на день его собирались выставить вон. Его-то отец “воскресшего” и потащил в степь – да и зарезал у монолита, прося всё-таки жизнь для сына.

Люди были в невероятном шоке от свершившейся жертвы. Первым порывом было сразу же судить отчаявшегося отца. Но на его сторону встал староста. К тому моменту доверие к нему, конечно, поуменьшилось, но не настолько, чтобы его совсем не слушали.

Тем более, что староста показал землякам исцелившегося “зомби”. Тот вновь стал похож на самого себя – тих, скромен, вежлив, хотя прежде почти что бился в истерике и вёл себя не как раньше. Юноша сам просил прощения, обещал полученную назад жизнь использовать во благо, защищать деревню, помогать всем. Был он готов и к постоянному надзору, чтобы жители деревни не тревожились.

Именно этот момент положил начало расколу в селе. Люди задумались – правильно ли отдавать одну жизнь взамен на другую? Ведь парень и правда исполнил обещание. Трудился не покладая рук, вёл себя примерно. Стал надёжной опорой для многих. Всегда откликался на просьбы. Подсобил процветанию их земли и поселения. Всяко лучше, чем какой-то пьяница, что только и умел драться и скандалить!

Кто-то решил – это действительно местные духи им послали своё благословение в виде аномалии. Возможность оживлять тех, кто скоропостижно в молодости погиб. Менять недостойного, кто жизнь тратит, на человека, что место под солнцем заслужил.

Позже ещё обнаружили, что ягоды и травы у монолита тоже обладают целебными свойствами. Правда, они быстро загнивали, если сначала кровь не пролить у камня – хотя бы от какого-нибудь животного.

В какой-то момент староста сказал – это дар земли. Она открыла свои недра, свои источники самой жизни, одарила да благословила. Многие согласились с ним. В деревне к тому же всегда Мать-землю и травы уважали. Их считали лучшими помощниками – даже врачам, коли они случайно и оказывались в степных местах, не было такого доверия. И реликвиям тоже – в то время их сельчане могли с трудом добыть, а главное, считали, что это опасные вещицы, чуть ли не от злых существ с другой стороны мира. Якобы заражают они обычные предметы своей мощью, искушают людей, отбирают у них потом жизненную силу и привязывают к себе, так что человек без реликвии жить уже не может, таскает везде с собой, как привороженный.

Кто-то был против, возражал: не может быть добром то, что добывается через пролитую кровь. Эти люди требовали, чтобы об аномалии забыли и даже не смели её трогать. Таких, увы, было меньше, чем первых, но всё-таки их голоса имели свой вес.

Итогом всех споров стало появление “Культа Живой Земли”. Возглавили их на тот момент староста и оживший юноша, чья помощь, добрые дела и отзывчивое сердце сыграли большую роль в становлении новых верований. Однако те, кто их не принимал, вытребовали определённые правила для культа – чтобы до беды не доходило.

Так что составили ещё и Закон Земли. Говорилось в нём, что к священному монолиту без должной причины и почтения приближаться нельзя. Им заведовали члены культа, они же охраняли сакральное место, заботились о нём.

Об обращении к “крови земли” решали на общем собрании. Даже если просто хотели принести в жертву животное ради целебных трав. Такое правило ввели, потому что выпившие приготовленный отвар хоть и исцелялись, но на несколько дней тоже будто теряли себя – агрессивными становились, злость не могли сдержать, с близкими если какие ссоры были или недопонимания – всё это всплывало. Порой доходило до рукоприкладства и чуть ли не убийств. Поэтому к травам со священного места без острой необходимости тоже не прибегали.

Ну а на то, чтобы кого-то оживлять с помощью монолита, и вовсе строжайшие ограничения накладывали. Это допускалось, если умер кто-то молодой, значимый для деревни, и удавалось для его оживления найти подходящую “кандидатуру”. Чаще всего – либо преступник, либо кто-то пришлый.

Из-за своей удалённости в селе и посторонних не особо любили, относились с настороженностью. Особенно к попаданцам. Те считались странными, опасными, не умеющими должное почтение к земле проявлять, к местным обычаям.

Да и вообще сама жизнь деревни была во многом традициям и “Закону земли” подчинена. Место это осталось тем, в котором мало что менялось. Все новшества да изменения проникали туда с трудом, хотя за десятилетия поселение и разрослось, и там вместо пятка домов стало их несколько десятков.

Работа с землёй и скотом оставалась там главным занятием. С годами позиции “Культа Живой Земли” не только не ослабли, но и укрепились – потому что члены его активно помогали деревне сохранять и увеличивать урожай. В том числе через разные ритуалы – песни и пляски, которыми к почве, к скрытым в ней силам обращались. Сами усердно на полях работали, за что их глубоко уважали.

Реликвии по-прежнему в степи не любили. Особенно после того, как увидели всякие странные предметы с Изнанки. Сельчане, подверженные суевериям, только утвердились в мысли, что это “от злых духов”. А уж исцеляющие вообще оказались благодаря влиянию культа под жёстким запретом - никакого лечения в обход Земли и естественного выздоровления. Подобные артефакты в поселении считаются самыми “злыми”, такими, что гневают саму природу.

Так в деревне и текла жизнь. Достаточно спокойно, уравновешенно. По-прежнему не все любили культ, кто-то вовсе уезжал, всё-таки не смирившись с кровавыми жертвами в степи, даже если это зарезанные животные. Но всё-таки правила свою роль играли – за много-много лет никого из мёртвых не поднимали и взамен ожившего не убивали. Хотя возможность такая – на сааамый крайний случай – сохранялась.

Начальная реликвия:

Золотой кулон в виде мчащегося быка. Фактически плоский, лишь немного выпуклый.
Превращает Роальда в огромного черного быка с соответствующими физическими характеристиками обычного взрослого здорового экземпляра.
Время действия, мин 2
Откат, мин 8
   
Оружие:

Короткий меч с широким лезвием.
   
Особые навыки:

Хорошо умеет обращаться с разными инструментами – бытовым, сельскохозяственными, огородными и садовыми. Починит почти что угодно – хотя бы на время (кроме одежды – с иголками и нитками не срослось).
Умеет пилить, строгать, вырезать.
Знает и умеет много другого, что пригодится в сельской жизни или, например, в походе (как обустроить временное убежище, костер развести, быстро что-то приготовить из еды в полевых условиях).
Немного знаком с охотой.
Умело разделывает туши животных.
Знаток степных трав, их свойств. Кое-что может и сам вырастить.
Неплохо разбирается в домашнем лечении всяких несильных заболеваний и травм, может быстро поставить на ноги. Умело зашьёт и обработает рану, вправит вывих.
В общем, рукастый мужчина, который долгое время был лишён фактически роскошества в виде реликвий.

Готовить тоже неплохо умеет – с одной стороны, ограниченное число довольно простых на вид блюд, но сытных и вкусных, таких, что дадут сил и настроения. А ещё это как раз такая еда, которую можно почти в любых условиях сварганить.

Знает хорошо фольклор родных мест, песни, истории, умеет их воспроизводить красиво.

Отлично владеет рукопашным боем с упором на силу и захват.

Скорость игры: Ну вы меня знаете)

Связь с вами: Через кристалл и портал пишите Эйву

Как нас нашли:
Не терял)
Пожелания:
Данковский у нас есть? Есть. Пришло время прийти Бураху) Пусть Бурах совсем не прям моровский Ворах, но бычок степной)
И да, я наконец-то хочу Шахмату! Боевого! И такого вот мужчину мощного, юморного, стендапера, который всех рассмешит и врагу в рожу даст.
Хочу с ним всякие квесты-приключения, знакомства-дружбы и так далее : D
А также борьбу с зловредными культами.