Налитые гроздья округлого, насыщенно-синего винограда чуть покачнулись вместе с широкими глянцевыми листьями, когда Ноэль неловко задел куст, садясь на землю между ним и соседним растением, усыпанным не менее вкусными на вид ягодами.
Рука так и тянулась попробовать хотя бы парочку. Но стоило приглядеться, и становилось понятно, что виноградины присыпаны пылью, что под солнцем слегка сверкала будто бы маленькими золотинками. Последние дни выдались засушливыми, пыльными, утомительными – сбор урожая отсрочки не ждал, требовал каждый день работать и вставать почти с восходом солнца.
Да Ноэль и не особо стремился. Когда рабочий пыл угас, его вновь прижало тяжёлой, как сухая земля под ногами, грустью. Её удавалось прогнать лишь делом, а стоило отвлечься – и всё. Свежие раны вскрывались и напоминали о себе. И он либо злился – на Найтбрингеров, на Ночь, да на весь мир и Лимб, либо впадал в глухую тоску по родителям и утерянной жизни...[читать далее]