Последний час Сата скорее дремала, чем спала. Она не хотела проспать время когда нужно будет начать собираться чтобы все успеть, потому не позволяла своему сознанию провалиться в сон надолго. Услышав, что в квартиру кто-то вошел она мгновенно проснулась и напряглась, но сразу расслабилась стоило услышать знакомое "бесеночек".... [читать далее]
    Нам нужны: представители фракций "Шахматы" и "Карты" (за принятую анкету представителя + 150 фишек).
    Рейтинг форумов Forum-top.ru
    Добро пожаловать в Лимб! Это форум по авторскому миру, вдохновленному вселенными Alice: Madness Returns, Bioshock Infinite, Persona3 и Silent Hill. Система игры эпизодическая. Рейтинг - NC-18

    Inside Out

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Inside Out » Важно » Примеры нашей игры


    Примеры нашей игры

    Сообщений 1 страница 10 из 10

    1

    Данная тема предоставлена специально для Гостей, от которых пока закрыта Игровая, для того, чтобы наглядно показать уровень и стиль письма наших игроков. Она содержит несколько постов игроков из разных эпизодов. В помощь тем, кто опасается, что не впишется ;)

    +1

    2

    «Кажется», - на нос девушки спланировала снежинка, - «погода портится».
    Иветт в белом пальто и перчатках напоминала призрака из любимых романов Нанси. Привидение богатой аристократки или невинно убитой девы, мечтающей отомстить своим убийцам. Али тоже любила белый цвет, большая часть гардероба девушки состояла как раз из платьев сочетания белого и фиолетового, но теперь особо в них не погуляешь: черный стал цветом, в котором Паучиха чувствовала себя комфортно, может быть в будущем это изменится, но сейчас Алекто было удобно в темном брючном костюме; он словно стал ее второй кожей.
    Али всегда пристально рассматривала своих собеседников, стараясь увидеть какие эмоции отражаются на их лицах. Однако люди не выдерживали злобный и тяжелый взгляд Паучихи, быстро отводили взгляд в сторону или отворачивались совсем, чтобы только больше не смотреть в лицо Нанси. Иветт же вполне себе нормально реагировала на взгляд Али, хотя саму девушку немного нервировал пустой взгляд женщины.
    Наверное, выглядели со стороны Пешки странно: элегантная и аккуратная Иветт, с идеальной прической и великолепной осанкой, и Алекто, с растрепанными волосами и в потрепанной одежде, облокотившаяся на спинку скамьи. Для завершения картины Нанси должна была курить, однако девушка не любила запах табака во всех его проявлениях, да и откуда правильная девочка из благородной семьи могла знать о существовании сигарет и самокруток?
    Иветт медленно повернулась, услышав слова Али. На лице Паучихи нельзя было найти следы лукавства: девушка всегда была честна и пряма с окружающими, когда у нее была возможность говорить, а в последнее время ей редко удавалось вступить с кем-то в беседу. Нанси отметила удивлением промелькнувшее на лице Морель, но предпочла промолчать. Повисшую тишину нарушало только далекое карканье ворон и отголоски разговоров. Девушка не тормошила женщину, не требовала ее ответить, понимая, насколько тяжело для нее могли оказаться слова. Бывший Найтбрингер отвернулась, не потому что не выдержала гляделок с Пешкой, а по другой, известной только для нее причине.
    - Я... убила... – Нанси напряглась, светлые брови сдвинулись к переносице, - только одного человека...
    Паучиха снова поняла каким ребенком была до сего момента, веря, что дети Ночи убивали, насиловали и уничтожали людей пачками, по одному поселению за ночь. Она просто не могла представить, что убийство одного человека достаточно, чтобы впасть в безумие, но на деле было именно так. Ночи было все равно сколько крови на руках ее дорогих чад – из-за убийства одного или тысячи – она как любящая мать забирала к себе всякого, кто обращал к ней свой взор.
    Али внимательно вслушивалась в скрипучий голос женщины, запоминая каждое слово. После каждого слова или фразы Морель делала перерыв, словно выныривала на поверхность и хватала ртом воздухом, и Нанси приходилось только догадываться сколько же она хранила в себе все это, сколько раз про себя повторяла одни и те же реплики, не могущая разомкнуть губ и сказать их кому-то. Девушка похолодела, вспомнив прислугу в своем доме, немую от рождения или же просто молчащую в присутствии господ. Нанси хотелось верить, что, когда никого из Пауков не было рядом, гувернантки переговаривались и смеялись, а их дети смеялись и бегали, играя с мячом на заднем дворе. Алекто не могла допустить мысли, что и наедине с собой их служанки не могут произнести и слово, боясь, как бы обрывок сказанной фразы не долетел до вездесущих Нанси.
    - И не смогла... простить себя за это... не смогла простить ту часть себя, что совершила грех... и не жалеет об этом.
    Грех. Али до сих пор с трудом понимала, что это, но догадалась, что обозначает уже случившийся проступок, нарушение чего-то важного. Может быть потом Иветт сможет рассказать, что это, но сейчас, когда дитя Ночи открылась Пешке, Нанси не нашла в себе сил, чтобы ее перебить. Девушка чуть наклонилась, прислушиваясь к словам женщины, которые, словно раздовались не из ее рта, а рвались из груди.
    - Мне сказали, что меня можно исцелить, - «Скорее всего это были Карты, только они могут допустить существование этого нонсенса», - Но мне солгали.
    Очередная пауза, женщина снова собиралась с силами, чтобы продолжить свой рассказ: снежинки тонким слоем кружев покрывали серебристо-сиреневые волосы Иветт и были почти незаметны на ее пальто. Алекто мельком взглянула на свои колени и руки – на черной ткани белый снег выделялся крайне отчетливо, и девушка легко потрясла руками, скидывая его на скамью, а потом одним движением смела белые островки с ног.
    - Я видела, как сама добродетель превратилась в чудовище, - если бы Али могла позволить себе такую вольность, то она, возможно, обняла Морель, как обнимала ее в далеком детстве ее приемная мать, но Нанси не могла совершить подобное. В конечном итоге она наследница древнего благородного рода и должна соответствовать ожиданиям и традициям. Но чьим? - И увидела своё избавление... в очищении мира от таких чудовищ. От таких... как я...
    «Таких как она», - Алекто вздохнула, вспоминая себя в первый день их встречи, когда, грозно размахивая рапирой, ворвалась в комнату для допроса. Отец, а ведь они так похожи, только она была слепа из-за своей гордыни и не смогла этого увидеть. Как же многому ей придется учится и сколько вещей она никогда бы не узнала, если бы осталась в мрачном семейном поместье.
    Иветт снова повернулась к Пешке. Нанси припомнила, что, впервые увидев женщину, она показалась ей куклой и сравнение все еще было сильным, отчасти, из-за пустого и безжизненного взгляда бывшего Найтбрингера. Однако девушка уже знала, что внутри Морель далеко не бездушное создание и обладала не только железной волей, но и горячим страстным сердцем.
    - Я могу сделать больше, нежели... избавить мир лишь от одной такой... твари. Я могу помочь избавить его... от множества таких. Это моё искупление.
    - Только пообещай мне одно, - на губах Алекто появилась улыбка, совершенно не вяжущаяся с ее острыми чертами лица и общим образом угрюмой и отстранённой девушки, - что не забудешь об этом разговоре. Что бы не произошло, что бы с тобой не случилось, где бы ты не оказалась – не забывай о сказанном. Это очень важные слова, я услышала в них музыку твоей души, и она оказалась прекрасной. Я пока не встречала людей, чья мелодия могла оказаться настолько сильной и уверенной одновременно. Думаю, ты не поймешь моих слов; я все еще не умею говорить с кем-либо помимо моей семьи, но я пытаюсь, - Нанси перевела дыхание, - сказать как умею.
    Воцарилось молчание, когда каждый пытался понять что-то новое: для Алекто, только совсем недавно оказавшейся в жестком и новом мире, было слишком много новых впечатлений и ощущений. Она чувствовала себя слепцом, прозревшим спустя много лет, и теперь старалась наверстать упущенное, но еще не знала половину слов и не могла подобрать уже известные к пережитым ощущениям.
    - Идем, - Нанси поднялась со скамьи и отряхнула снег с плеч и волос, - снег усиливается. Я никогда не хотела стать сугробом и все еще не изменила свое желание. [icon]https://i.imgur.com/Dcf9zgW.png[/icon]

    +4

    3

    [icon]http://sf.uploads.ru/z7rD4.jpg[/icon]
    Он задержался на пороге, чтобы смахнуть с плеч и полей цилиндра снег, и лишь после этого шагнул вперед, отодвигая рукой полупрозрачный алый занавес, чтобы войти в холл. Помещение, в котором он оказался, было погружено в мягкий сумрак, рассеиваемый светом множества свечей, теплый воздух был полон пряного аромата.
    «Красный. Как много красного…»
    Левиафан не торопился, понимая, что времени у него, как у ни кого другого, более чем предостаточно. Он хотел получить полное впечатление об этом заведении – и то, что он видел и слышал с самого порога, ему нравилось. Атмосфера, цвета, звуки, запахи – Найтбрингер впитывал их в себя, как губка впитывает воду, и ему здесь уже нравилось.
    «Красный…»
    Его взгляд скользил по убранству зала, и кто знает, сколько мгновений ему потребовалось бы еще, чтобы продолжить свое знакомство с «Экстази» в поисках его хозяйки, но услышав голос и фразу, явно относящуюся к его появлению, Левиафан перевел холодный и внимательный взгляд в ту сторону, откуда он раздался.
    Молодая женщина сидела на одном из диванов с коктейлем в руках, и не заметить ее было затруднительно, как бы ей не хотелось оставаться в стороне от происходящих в этих стенах дел. Левиафан чувствовал, что этой женщиной ведут совершенно иные порывы и намерения, не смотря на выбранный антураж и само предназначение этого заведения: смотреть, не бросаться в глаза. Однако сейчас она – намеренно или умышленно - явно не вписывалась в обстановку зала.
    Левиафан с лицом, на котором застыло выражение, в котором странным образом сочеталось спокойная уверенность и свирепое торжество, немигающим взглядом смотрел на нее, пытаясь заключить и поглотить ее образ в своей памяти. Легенды нужны были для того, чтобы сохранять их в памяти, словно редкие драгоценные камни. 
    «Мэри».
    Быстро же он нашел ее. Что ж, это облегчало задачу. По крайней мере, теперь не придется блуждать здесь в поисках хозяйки, которая вполне могла отсутствовать по своим делам. Удача и Красная Звезда В Глубине Бездны благоволили его поступи и намерениям, даже в невинных мелочах; он вновь воочию убедился в этом.
    Когда она приблизилась, черты его лица смягчились. На Мэри он смотрел все с тем же вежливым вниманием и холодным любопытством; уголки губ чуть взмыли вверх, в расслабленности и спокойствии свидетельствуя о добром расположении духа. Он не знал, чем его встретят здесь, но был рад видеть одну из немногих, кого он мог бы считать «своим» в мире, полном врагов.
    Он сохранял молчание и не шевелился, пока она говорила и забавлялась, то прислоняясь к нему, то с восхитительной фамильярностью щелкая его по цилиндру. Он словно бы превратился в статую, у которой на сером пирсиногованном лице с густыми тенями и накрашенными губами жили лишь глаза – внимательные и вкрадчивые, как у зверя. 
    - Зашел проведать, - хрипло проговорил Левиафан. - Надеюсь, не помешал своим неожиданным визитом. Для меня он тоже оказался в какой-то степени… неожиданным.
    «Наверное, все же следовало написать письмо», подумал Найтбрингер. Нет ничего хуже незваных гостей, это он знал по собственному опыту, но, в конце концов, это заведение открыто для всех и каждого, а не просто чье-либо уединенное логово, как подземный лабиринт Легенды.
    Он чуть закатил глаза, цедя слова и искоса следя за ней, расстегнув тяжелый плащ, в котором становилось слишком жарко в теплом помещении:
    - Снаружи… так холодно и одиноко, а это место вызывает столько интереса своей новизной… и раз ты предлагаешь выпить, то не откажусь – на свой вкус.

    Отредактировано Leviathan (2018-02-07 18:36:49)

    +3

    4

    Ноа сохранял молчание, этим же занимался и Нейтан. Во-первых, было и без того жарко, а во-вторых, препирательства, которые Маккартни мог себе позволить с рыжим наедине, уж точно не должны были проявляться в присутствии чужаков. И хоть девушка была достаточно спокойной и очаровательной внешне, но кто знает, что у неё на уме?
    А другой путник и вовсе прятал лицо в тени капюшона, не желая показывать свою личность, что уже заставляло Нейта с некоторой осторожностью относиться к чужаку - отчасти поэтому наёмник и не подошел напоить его диковатого жеребца.
    У самого же Маккартни лицо было открыто, да и смысл скрываться средь бела дня, изнывая от жары ещё и с головным убором..
    Девушка, кажется, не ожидала помощи, что и озвучила, но мужчина не сделал это ради спасибо - просто по привычке, выработанной в автоматизм, что девушкам, какими бы сильными они не казались, надо помогать. А может, Нейт просто безумно соскучился по сестрёнке, забота о которой там, в реальном мире, стала сродни вдыхаемому каждый день кислороду.
    Ноа подошел к самой двери, осматривая чуть приоткрытые створки, и Нейт готов был последовать туда же, но внезапно дом словно задрожал изнутри. Так дрожат в нетерпении гончие, учуявшее кисловатый запах лисы, и лишь ожидающие команды охотника.
    Пистолет был изъят из кобуры раньше, чем нечто показалось на крыльце.
    Волнуясь за Ноа, который из всех присутствующих был ближе всего к двери, Маккартни направил пистолет в сторону входа в особняк.
    Благо, его напарник успел переместиться на более-менее безопасное расстояние, и Нейт шумно выдохнул, стараясь успокоить встрепенувшееся сердце.
    На крыльце показалась огромная туша..
    Медведь??
    Зверь заревел так, что лошади обезумели, и хорошо, что они были крепко привязаны. Нейт взвёл курок на случай, если придётся стрелять на поражение. И все же, против такой туши один пистолет точно бы не помог, а раненый гризли - в сотню раз более опасный, чем мёртвый.
    И уж чего Маккартни точно не ожидал, так это..
    «О, господь всемогущий!»
    Ё*ушки-воробушки.. это... человек?
    Почти сразу наёмник опустил пистолет, снова поставив его на предохранитель. Не хватало ещё убить кого-то, кто находится под действием реликвии, хотя признаться честно, Нейт чуть кирпичей не наложил, а их бы хватило им с Ноа на новый дом.
    Переведя дыхание, мужчина вслушался в слова гризли и в слова девушки, которая заговорила первой и представилась, как Алекто Нанси.
    Точно.. я слышал о ней.
    Внезапно возникшая мысль так же внезапно и исчезла, оставив после себя лишь сконцентрированный взгляд серых глаз.
    Разумеется, Нейт заметил что-то, висящее на массивной шее медведя. Наверняка, это была реликвия.
    Слова Алекто вызвали тень ухмылки в уголках губ мужчины. Ну да.. понятия не имеют, что тут делают. Как же.
    - Мы - не за наживой. Нас с напарником как раз-таки прислали разобраться и помочь нуждающимся, если потребуется, мистер Эйнхаурд. - Наёмник чуть склонил голову, показывая своё почтение (ещё бы, такого размера медведь!) и доброжелательный настрой - вступать в конфликт с  таким здоровым Винни-Пухом не хотелось, поэтому наёмник решил последовать примеру Алекто и представиться. - Меня зовут Нейт, а это - мой напарник Ноа, чем сможем - поможем. - О своих должностях не было смысла говорить, потому что если присутствие информатора и может быть воспринято спокойно, то присутствие киллера может мишку очень обеспокоить.
    Спокойный взгляд дождливо-серых глаз устремился на медведя, а потом мужчина, не колеблясь, мягко направился в сторону дома и замер вблизи от гризли, не смея без приглашения хозяина дома даже ступить на первую ступеньку крыльца, но при этом показывая, что трудности не пугают Маккартни и он готов разобраться с чужой бедой и оказать ту помощь, на которую будет способен.

    +2

    5

    Прислонившись к стене, Андерсон не двигался и старался дышать как можно тише, молясь, чтобы нарушители его спокойствия (хотя, в каком-то смысле, все было как раз наоборот) поскорее ушли. Но те все копошились по кабинету, залезая в ящики и выискивая какие-то бумаги точно также, как это делал он сам несколько минут назад. Энтони уже устал стоять в таком положении, прислушиваясь к звукам и не смея выглянуть из своего тайного убежища, однако, с его позиции он все-таки смог разглядеть чью-то рыжую макушку, чей обладатель поднимал с пола самые омерзительные — в понимании Шахматы — предметы. Он недовольно сморщил нос и постарался не смотреть в ту сторону: ни его растущее беспокойство, ни излишнее внимание к гостям сейчас не сыграли бы ему на руку.
    На самом деле, Андерсон неожиданно четко осознал, в какой заднице оказался, потому что если Карты все-таки заметят его, то выход из этой ситуации у парня был только один — пристрелить их обоих к чертовой матери и свалить отсюда побыстрее. А учитывая, что глушителя при себе у Тони не имелось, шансов скрыться незаметно было не так уж и много, да и идея убить двух ни в чем не повинных людей вызывала у него, мягко говоря, не самые приятные чувства. Несмотря на распространенное среди Черных Шахмат мнение о том, что Слон был той еще бесчувственной сукой, Энтони на самом деле старался не трогать «обычных жителей» и потом сильно сокрушался, если ему по заданию приходилось совершить нечто подобное.
    Сейчас же это было даже не задание, по-крайней мере, с его службой оно ничего общего не имело, и последствия от убийства двух Карт — в том случае, если его поймают — были бы еще более ужасными, чем если бы его просто обнаружили на вражеской территории. Однако, Тони был парнем отчаянным и на всякий случай приготовился к худшему.
    Худшее не заставило себя ждать.
    В одно мгновение Андерсон выскочил из своего укрытия, схватил Зака за руку и притянул к себе, разворачивая его на 180 градусов и приставляя к голове несчастного пистолет. Времени соображать особенно не было, поэтому Шахмата действовал, что называется, по наитию. Он мог бы выстрелить прямо так, а затем пустить пулю и во второго работника (учитывая меткость Энтони, он скорее всего завалил бы его в считанные секунды еще до того, как тот успел бы открыть дверь), однако даже несмотря на то, что Ищейка буквально ходил по краю пропасти и в любой момент рисковал сорваться вниз, он по прежнему не хотел прибегать к ненужным убийствам и решил попробовать кое-что несколько иное.
    — Дернешься — и я прострелю ему голову, — холодно рявкнул Тони Итану, показательно снимая пистолет с предохранителя. — А потом и твою заодно, не советую так рисковать.
    Парень прижал к себе рыжеволосого спиной, старательно игнорируя тихий ужас, который на самом деле начинал разворачиваться у него в душе. Мало того, что у этого человека были при себе мотки проводов и еще что-то, названия чего Андерсон даже не хотел знать, так ему еще и приходилось прикасаться к нему достаточно долгое время. Разумеется, он мог бы и не держать Карту, ограничившись приставленным к его голове пистолетом, но Шахмата хотел перестраховаться во всем, в чем только можно было.
    Он напряженно смотрел на второго парня, ожидая реакции, и хотя лицо его сейчас было каменным и немного злым — тем самым, которое обычно видели его сослуживцы, выходя с ним в рейды — внутри себя он паниковал все сильнее, и готов был поспорить, что диод в его виске стабильно горел красным светом.
    Ну хорошо, остановит он этого паренька от того, чтобы вызвать охрану, а дальше что? Выхода отсюда было два: через коридор, что было крайне рискованно, и через окно, благо они находились на первом этаже. И в любом из этих случаев ему нужно было сначала разобраться со второй Картой и убедиться в том, что он не ринется вызывать всю местную рать, как только Энтони выберется из этого помещения вместе со своим заложником.
    — Отойди от двери, Итан, — приказал он пареньку, приближая дуло пистолета к виску рыжеволосого вплотную. Имя он узнал, активировав свою реликвию. — Медленно. И без шуток, а то я сегодня нервный, могу случайно нажать на курок, — это, в общем-то, было чистой правдой. — Если будешь делать как я скажу, то все останутся живы и очень скоро смогут вернуться к своим делам, но тебе придется меня слушаться, окей? В противном случае… — Энтони нахмурился, чувствуя иррациональное желание оттолкнуть от себя заложника, и на всякий случай еще крепче притянул его к себе. — Мне терять нечего.

    +2

    6

    Жизнь как-то налаживалась. Нога не то, чтобы сильно болела, но иногда после напряженной смены ее сводила сильная судорога. Ян научился тому, что теперь стоило отслеживать такое состояние и заранее искать место, чтобы отдохнуть, ведь в какой-то степени всем было все равно болит у него нога или нет, с него требовалось лишь прилежно работать и получать свою зарплату.
    В тот день Киллгрейв вернулся домой в пять утра, не раздеваясь упал на кровать и продрых до девяти утра, а проснуться ему помог кот, который хотел есть и не мог ждать ни секунды. Наемник скинул с себя пушистого монстра, с трудом поднялся на ноги и, почти не открывая глаз, направился на кухню.
    Когда Лапусик получил свою еду, Ян уже начал приходить в себя и дополз до ванной, чтобы освежиться. За всей этой домашней суетой парень даже не сразу понял, что дома Андерсона не наблюдалось. Киллгрейв осторожно заглянул в комнату соседа, не нашел там никого, заглянул к Алисе — та уже проснулась и радостно поприветствовала Яна, — и понял, что что-то тут не то.
    Как говорится, «этот жжж здесь не спроста».
    Однако сначала стоило накормить девочку, поэтому парень занялся завтраком, а затем уже, подождав еще с полчаса, но так и не дождавшись возвращения Тони начал расспрашивать знакомых, что могло произойти.
    Потому что этот мудак шахматный скорее убьется, чем задержится и никого не предупредит.
    - Эх, настал этот момент, — Ян не хотел, но ему пришлось связаться с Шахматами — старыми знакомыми и не очень, — чтобы узнать хоть какую-то информацию об Андерсоне.
    Парень сидел на кухне, нервно уминал уже вторую плитку шоколада, когда в окно влетела небольшая серая птичка с белым пятном на спинке. Ян судорожно выдохнул, потому что он предполагал чья эта могла быть почтовая птица и он совсем не ожидал, что ответ придет.
    К слову, он был совершенно не утешительным.
    Наемник медленно выдохнул, прикрыл глаза, чтобы не начать орать или материться в голос. Затем медленно встал и поспешил в комнату Андерсона, на ходу чуть приволакивая больную ногу.
    Алиса, я пошел по делам, скоро вернусь с Тони, — девочка заглянула в комнату Энтони, где Ян основательно перебирал его комод и откладывал какие-то вещи. —  Сейчас пошлю птичку Софи, посидишь с ней до вечера? Про домашние задания только не забудь.
    С Тони все в порядке? — Киллгрейв собрал в охапку кучу вещей и задержался на пороге, осматривая бардак, который оставил после себя.
    Абсолютно, у него на работе запара. Ничего особенного.

    «Ничего, блять, особенного», — добраться до нужного госпиталя было несколько сложно, в частности из-за того, что когда Ян начинал нервничать, то идти ему становилось сложнее. Рукоять трости было не удержать, постоянно на дороге попадались какие-то камни и рытвины, от чего парень оступался в разы чаще, да и просто сосредоточиться на ходьбе было сложно. — «Придурок, мудак, кретин, остолоп, сволочь, скотина, идиот, пидарас мать его!»
    В больницу Ян буквально ввалился с холщовой сумкой за плечом, набитой вещами Тони, ну и еще всякой ерундой, в облике самого себя, только красивее и с другим набором хромосом. Не останавливаясь, Яна — Яну несомненно нравилось эта женская версия его имени — прошествовала через холл мимо медсестер, больных и врачей.
    Вам туда нельзя! — спохватилась какая-то девушка и попыталась встать на пути у Яна, но тот, как бы и будучи парнем был почти два метра ростом, а тут он только в женской версии, что не могло не пугать.
    Можно, — рявкнула девушка, тростью отталкивая с дорогу медсестру. — У меня муж умирает, а ну шасть с дороги.
    Рядом появился доктор, который очень мило улыбался, но когда Ян поднял трость и направил ее в лицо мужчине, то улыбка сползла с его лица в тот же миг.
    Энтони Андерсон, Черный Слон, какая палата? — ох, хотел бы Киллгрейв увидеть себя со стороны, наверное, он выглядел роскошно и пугающе.
    Д-девятая, — заикаясь ответил врач, а Ян уже хромая пошел искать палату, пока действие реликвии не закончилось. — Н-но он в тяжелом состоянии! Аномалия подействовала на него страшным образом, возможно, он не доживет до вечера и…
    Наемник засмеялся каркающим смехом. Андерсон и что-то не переживет? Не смешите. Врачу приходилось быстро идти и обгонять киллера, который даже с тростью успевал передвигаться быстрее мужчины, у которого были две нормальных и здоровых ноги.
    Знаете, может вы подождете, его лучше не беспокоить… — в энный раз попытался мужчина остановить Яна от непоправимого на его взгляд, но Киллгрейва остановить было ну очень сложно. Особенно, когда он вошел в роль.
    - Я его жена или кто?! — с неподдельным возмущением в голосе спросил наемник. По факту, он даже соседом был с натяжкой, но это не мешало Яну каждый раз припоминать те неосторожно сказанные слова и наслаждаться полученным эффектом. — Пропустите, я лучше знаю, что нужно делать.
    И влетел в палату Ян как раз за секунду до того, как реликвия перестала работать. Наемник плотно закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, переводя дух. Нога начала болеть, поэтому стоило присесть и дать ей отдохнуть.
    Пиздец, они тебя, конечно, уложили далеко от входа, — вытерев со лба пот, киллер проковылял к стулу, подтянул его к койке Тони и сел рядом с ним. — Даже не спрашивай. Я все еще не верю, что это сделал. Слышал крики? Ох, все-таки мне идет быть девушкой, аж жалею, что родился парнем. Как ты? Мне сказали, что шансов у тебя дожить до вечера не особо много.
    Парень, нахмурившись, посмотрел на наручники, на испуганное выражение лица Андерсона, капельницу и бинты, перепачканные синим и красным.
    - После такого ты просто обязан сделать мне предложение, — закатив глаза, сообщил Ян. Он поставил трость сбоку от стула и скинул с плеча сумку. — Начнем с носков?

    +3

    7

    Крайне сложно адекватно воспринимать действительность и поступать правильно, когда вокруг такой шум. Фактически это невозможно, а воспринимать и что-то делать нужно как можно скорее. Мэйсон теряется в многоголосом, сложном хоре вопящих детей, которым, словно бы соревнуясь, вторят Кошмары. Непонятно, какими реликвиями располагали Выживальщики, каким образом они умудрялись торчать здесь множество Ночей, среди этого нашествия чудовищ, но сейчас внезапное появление Уэйтс и Силуэтов обращает их в панику, моментально и бесповоротно. Дети, которые так кричат, не могут предпринимать что-то вразумительное в ответ миру, который желает их беспощадно перемолоть. Страх, который охватывает Выживальщиков, явно говорит о том, что дети никогда не допускали того, чтобы здесь появлялись Кошмары, внутри их дома, облюбованного под базу. Теперь же этот штурм сломил их, без сопротивления. Алистер лишь успевает увидеть, как Сэм дрожащими руками вскидывает обрез, и услышать, как за всей этой какофонией громко вхолостую щелкают спускаемые курки ружья, оказавшегося неисправным, или подведшего их команду в такой важный момент.
    — Алистер, спасайте детей.
    Он вздрагивает, как от удара. Голос леди Моретти отрезвляет, тут же макая в леденящую неотвратимым и безысходным ужасом реальность, расплескивающимся по венам.
    — Всех, кого сможете. Я иду к Эмбер.
    Мэйсону даже не нужно что-либо делать: вопящие дети в ужасе проносятся мимо него, прочь, вглубь дома, и Алистеру остается лишь отступить в сторону, чтобы не мешаться перед ними и никак не препятствовать тому, что их страх придал им стадное желание поскорее убраться прочь от опасности. Это верно. Здесь нужно разбираться взрослым.
    Силуэты хрипят и сбавляют прыть, валясь на грязный пол и со звоном теряя свое примитивное, но этого не менее устрашающее оружие. Альматея, растворившись в воздухе, появляется прямо перед проклятой девчонкой, когда как Алистер, выдохнув, наконец-то окончательно приходит в себя, выходя из этого губительного оцепенения.
    «Ну, ладно», стиснув зубы, он шагает вперед на непослушных ногах, поднимая оружие перед собой и перехватывая «кольт» обеими руками, «пора прибраться…»
    Выстрелы звучат громко, сухо и вместе с этим оглушающее, когда Алистер в упор стреляет по Кошмарам, дырявя их маски. Он проделывает это быстро, не колеблясь, хотя внутри него все заходится в ужасе и обмирает – ему никогда не приходилось расстреливать нечто… живое. Страх подсказывает ему, что если он не сделает это, то будет беда, уже настоящая, и поэтому его руки не дрожат, и каждый выстрел заставляет угомониться одну из тварей, беспомощно скребущихся на полу и исходящих бессильной злобой.
    Уэйтс отзывается на призыв Дамы Пик сразу, не смотря на свой отсутствующий вид. Она живо вскидывает голову навстречу Амальтеи. Ее зеленые глаза смотрят словно бы насквозь, и женщина может уловить, что от Уэйтс исходит нечто ужасающее, слабо ощутимое, но весьма неприятное.
    — Я уже очнулась, - медленно выговаривает девчонка, пока за спиной Амальтеи гремят выстрелы. – Родители?.. – она кривится в задумчивой улыбке, которая быстро перерастает в широкую, недобрую усмешку. Эмбер застывает, как изваяние, выцветает и рассыпается в мелкую пыль под ноги женщине.
    — Леди Моретти! – оглохший от выстрелов, Мэйсон, рассекая плотную дымку, заполнившую вестибюль, подбежал к Даме Пик. С Кошмарами было покончено, за его спиной остались шесть неподвижных тел, распластавшихся на полу вестибюля, и поэтому казалось, что теперь из-за трупов здесь было очень мало места. Он и Амальтея были защищены татуировками, и, наверное, не стоило тратить драгоценные боеприпасы к «кольту», но Алистер должен был убедиться в том, что местным обитателям никто и ничто не будет угрожать. Пока что его безмерно радовало то, что Уэйтс не пригласила на огонек подкрепление, иначе бы Мэйсону с последним патроном в пистолете и последним магазином пришлось бы худо.
    — Идем обратно, леди Моретти, - срывающимся от волнения голосом и от пересохшего горла, выговорил Мэйсон. – Она либо свалила, либо где-то здесь, внутри…
    Уж в любом случае им не следовало выбираться за пределы дома. Уэйтс как-то удалось нарушить целостность невидимого защитного периметра, ворвавшись сюда вместе с группой Кошмаров, но теперь следовало беспокоиться за две вещи.
    «Чтобы она не начала искать ребятишек здесь, и чтобы она не вернулась назад, за пределы дома, чтобы направить сюда еще Кошмаров…»
    Алистер помчался обратно, через вестибюль к лестнице. Задыхаясь от духоты, от удушающего галстука и кажущегося теперь неудобным тренча и перчаток, он обследует лестничные пролеты каждого этажа, чтобы убедиться, что двери закрыты.
    «Пусть они запрутся внутри, пусть ждут утра и не смеют высунуть нос…»
    Они находят Эмбер в том самом зале, где Алистеру не понравилась планировка, и про которое Арчер, проводящий им экскурсию, говорил, что это заброшенное крыло.
    Уэйтс стоит перед ними, спиной к ним, глядя на уводящие вверх лестницы. В ее руке сверкает нож с широким лезвием.
    «Зачем она здесь?» запыхавшийся Алистер сдерживает дыхание, чтобы не выдать свое присутствие, хотя понимает, что девчонка слышала их шаги и ей просто не интересно отвлекаться на взрослых. Ее голова запрокинута, она смотрит наверх, туда, куда уводят ступени, к дверям, которые, как говорил Арчер, закрыты до сих пор.
    «Там есть что-то? То, за чем она пожаловала?..»
    Эмбер, крутанувшись на месте, разворачивается в их сторону, выставляя перед собой нож.
    — Теперь это место принадлежит мне, - грубым голосом выговаривает она. – Все, что здесь – теперь мое. Я буду главной в Яме. Теперь я устанавливаю правила. Кошмары будут слушаться меня, понятно? Я, - она концентрирует свой взгляд на Амальтее. – Очнулась. У меня теперь только один «родитель».
    «Я могу подстрелить ее», Алистер отступает чуть в сторону, отделяясь от Дамы Пик на несколько шагов. Возможно, это будет жестко, но сейчас он не видит другого варианта, как остановить девчонку. Понятно, что она не будет слушаться, и что теперь она…
    «Найтбрингер?..»
    Алистер хмурится, и тут же обмирает. Возможно ли такое? Это многое объясняло из того, что Карты слышали о пропавшей и из того, что только что увидели сами.
    — Я убью вас, - холодно выговаривает девочка, и ее лицо смягчается, как если бы она только что пошутила. – Всех вас.

    +1

    8

    — Но..! Мяу...
    Лицо Франца, застывшего с бутылкой и выпрямившегося каланчой над Ферзем, в эти мгновения источает ехидный триумф. Чуть щурясь куда-то мимо Вель, свирепо и грозно, и в тоже самое время шутливо метая молнии из-под нахмуренных бровей, сжав едва улыбающиеся губы в тончайшую линию, так, словно бы желая, чтобы они исчезли совсем, и рот его не был обозначен ровным счетом ничем… ну разве что самую малость, для выражения этих самых эмоций, которые охватывают его сейчас. Всем своим видом Франц решительным образом заявляет свое категоричное отношение ко всем «но», и уж тем более «мяу».
    «Никаких «но» и «мяу» во время работы», даже бегущая строка на его лбу с подобным содержанием не могла бы лучше описать все его выражение мимики и общее состояние духа.
    — Приятного аппетита.
    Тоскейг подмечает, что еще не все потеряно. Киса гадкая, безусловно, просто неимоверно, если посудить объективно, но кто-то же должен поддерживать здесь порядок, когда ситуация вышла из-под контроля – такое случалось ну о-о-очень не часто, но когда все же происходило, у Франца не было иных козырей, кроме как натравить на проблему любого рода любого вида и формы кого посильнее, — и пробовать новые блюда для вынесения вердикта. Однако, если ее хватает на то, чтобы пожелать приятного аппетита, то это уже многого стоило. Испытывая нечто вроде подавленного, снисходительного одобрения, которое никак не проявляется внешне, Франц, тем не менее, стоически игнорирует взгляд и вид Вель, которые красноречиво говорят о том, что она бы тоже не отказалась чего-нибудь заточить, поддавшись начавшемуся «шоу» с появлением еды, и – о ужас! – предложению этой самой еды не Вель, а кому-то еще.
    Понять довольный вид Тоскейга было очень просто. Он испытывал нечто вроде удовлетворения от осознания того, что на счет приготовления еды, пусть и через реликвию, что, к слову, тоже нужно было умеючи, ему нет равных на ближайшие тысячи километров вокруг Спирали. То есть, говоря доходчиво, во всем Лимбе.   
    Тем временем, облик их гостьи меняется – и Франц, с подозрением приподняв бровь, уставившись на светловолосую гостью, недоумевает, к чему было все это представление. Ферзь хочет сохранить инкогнито на территории «ночников»? Эта первая же версия кажется Францу вполне себе правдоподобной. В конце концов, ее знают в лицо, и он сам, гипотетически, не готов бегать по улицам городов днем, вопя во все горло, что он теперь под властью Ночи. Черевато.
    — Накормите и ее. За мой счет.
    Франц разевает было рот, не спуская взгляда с Вель, которая, наверное, при слове «накормите», адресованное ей, заерзала на месте, однако, опомнившись, доливает вина в бокал, и с остервенением роется во внутреннем кармане куртки, закатив глаза и закусив язык от усердия.
    — Во! – с победным видом заявляет он, бабахая по столешнице медалью. На ней был изображен профиль Тоскейга с закрытыми глазами, мечтательно и злорадно ухмыляющегося. Возможно, не стоило так просто избавляться от единственной реликвии, при помощи которой можно было наладить контакт с семейством Нанси; однако Франц не был склонен к продумыванию гипотетических путей и вероятностей, и использовал первый же шанс, прекрасно понимая, что он может оказаться последним. Не в плохом смысле: сейчас, когда острая фаза знакомства миновала, Тоскейг был уверен, что ему ничего не грозит. Парадоксально, но в данную минуту его куда больше  волновало поведение Вель, чем Ферзя.
    — Видите ли, мадам, - завел свою шарманку импровизации Франц, прикрывая глаза, всем своим видом выражая достоинство. Он не имел представления, как его будет воспринимать Ферзь после веского довода в виде медали, которая, пусть и была одноразовой, но расценивалась Францем как дорога к союзничеству с Шахматами – безумно, но и настолько же притягательно.
    — В моем заведении, - задумчиво и прискорбно поднимая веки и глядя в пустоту перед собой, заговорил Франц, — не принято платить. Здесь все бесплатно. Не находите это замечательным парадоксом? – выдержав драматическую паузу, которой хватило бы на то, чтобы дважды жирно подчеркнуть последнюю фразу, он продолжил. – Ночь и враждебная территория, противостояние фракций, политика, интриги — но здесь рады любому. Здесь – не место для войны, но еды и отдыха… Разрешите представится – Франц Тоскейг, ну а это… - Франц, опустив взгляд на Вель, коротко щурится, — моя помощница. Можно сказать, деловой партнер по бизнесу… Ну-ка-Веленька-душа-моя-пойди-ка-сюда, - скороговоркой выцеживает он сквозь зубы, пододвигая к себе стул от соседнего столика, явно указывая на то место, куда Вель сейчас приземлиться – за стол к Ферзю.
    «Итак, гадкая киса», молча торжествует он, сверкая глазами и многозначительно сохраняя гробовое молчание, «проголодалась, значит?.. Не хотим, значит, лопать вкусную и ароматную азиатскую кухню с перчиком?..»

    Отредактировано Frantz Toscaig (2021-04-03 20:09:55)

    +2

    9

    [indent]Элен бежит так, как никогда не бегала, даже от собственной смерти. От перенагрузки боль пронзает внутренности, но она только стискивает зубы, продолжая считать шаги до той заветной дистанции, где её болты смогут вонзиться в кошмаристую плоть.
    [indent]Кажется - ещё чуть-чуть, ещё немного… она уже различает, как кипит бой, как сверкает бешено мечущийся клинок Сиал, видит развевающиеся рыжие волосы подруги…
    [indent]Неожиданно и соратников, и Кошмаров скрывает стена огня, устремлённая на несколько метров вверх. Элен видит это всего лишь мгновение - пока вокруг не становится светло, как днём, и пока собственные изувеченные глаза не предают её. Вскрикнув от неожиданности, она вынужденно замедляет бег, пытается нащупать реликвией ближайшее существо, которое могло бы стать её глазами…
    [indent]Но увы - расстояние для выстрела значительно превосходит то, что может покрыть её реликвия, а Элен сейчас недостаточно близко даже чтобы наверняка спустить курок.
    [indent]По-крайней мере, вслепую.
    [indent]- Сиал!! - Элен кричит в отчаянной попытке донести свой голос до наёмницы и услышать её в ответ.
    [indent]Хотя бы голос… хотя бы…
    [indent]- Си…
    [indent]Её голос тонет в рёве пламени, и только многоголосый вой Кошмаров едва-едва прорывается сквозь этот инфернальный звук. Волна горячего воздуха доносится и до Элен, и от неожиданности наёмница отшатывается, закрывая лицо руками.
    [indent]Страшная догадка ошеломляет её, почти бросает вперёд, но жар, даже отдалённый, через несколько шагов вновь заставляет её остановится.
    [indent]Из груди Провидицы вырывается крик-вой, пальцы, словно когти ястреба, зарываются в шевелюру. Ей страшно, особенно страшно, потому что все происходит только на уровне звуков - и запахов. От бросившейся в нос вони горелой плоти Элен шатнуло, едва не опрокинув на землю.
    [indent]- Сиал… Джейкоб… - срывается с непослушных губ, на сей раз, едва слышно. Ужас и шок, подобных которому она не испытывала никогда, парализуют волю и тело.
    [indent]Неизвестно, сколько прошло времени - минута, пять или вечность - пока жар постепенно начал спадать, как и интенсивность излучаемого освещения. Постепенно мертвенная чернота перед глазами Провидицы сменилась сумраком, в котором появилось, медленно затухая, бледное пятно бывшего огненного вихря. Затем от неба отделился лес, а от леса - поле. И была едва-едва видна на его краю куча сплавленной чёрной материи, испепелённой плоти.
    [indent]На неверных ногах Элен направилась туда, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Стоило в черной груде начать угадываться костям лап и торчащим вверх рёбрам, девушка почувствовала, что её всё-таки выворачивает, и едва успела опуститься на траву.
    [indent]Когда спазмы унялись, впрочем, она почувствовала себя даже чуть лучше, хоть и было противно - от жгучего переплетения зловоний и чувства собственной слабости. Но она сумела заставить шаг быть твёрже и быстрее направилась к груде спекшихся монстров.
    [indent]От нее всё ещё разило жаром. А может, это Элен снова замутило. Но тошнотворные порывы мигом прошли, стоило ей углядеть среди копоти и останков слабый блеск.
    [indent]- Сиал!!!
    [indent]Элен коршуном бросилась туда, игнорируя что-то хрустнувшее под ногой, и упала на колени рядом с подругой. Упала - и замерла в ужасе.
    [indent]Женщина была цела только формально. Можно было проследить взглядом до конца её рук и ног, но вот само увиденное… красные пятна бугрящейся волдырями плоти чередовались с чудом уцелевшими обрывками одежды. Рука с мечом так вовсе едва не прогорела до кости. А выше…
    [indent]С затаённым страхом Элен подняла голову.
    [indent]Лицо подруги обгорело до неузнаваемости. И тем более жутко было видеть раскинувшийся вокруг ее головы ореол почти не пострадавших волос.
    [indent]- О Господи… - прошептала Элен и осеклась. А где же?..
    [indent]Дурное предчувствие заставило ее обернуться.
    [indent]То, на что она наступила, что хрустнуло под ногой…
    [indent]Она различила на земле останки обгорелого человеческого черепа.
    [indent]В глазах помутилось, и наёмница рухнула в обморок прямо на обгоревшее тело подруги.

    [indent]…Через какое-то время она пришла в сознание. За то время, как она была в отключке, ни один Кошмар не то что не пришёл полакомиться беззащитными телами, но даже и не показался в радиусе обозрения. То ли их всех испугал столб огня, а то ли напротив - они все были здесь к тому моменту, как он полыхнул.
    [indent]Ключевое слово - “были”.
    [indent]Элен пришлось приложить неимоверное количество усилий, чтобы, вновь вспомнив детали произошедшего, просто не впасть в истерику. Пришлось занять голову работой, усиленным умственным трудом, чтобы просто не думать о том, что вокруг неё, о сожжённом до костей Джейкобе…
    [indent]Тем более, что протянутая к горлу Сиал дрожащая рука, нащупала слабо бьющуюся жилку.
    [indent]“Жива!! Господи-господи-господи, она жива...”
    [indent]Вот тогда-то Элен и пожалела, что не обзавелась лечащими реликвиями. Состояние подруги было отвратительным, и это одновременно пугало и бездействием по отношению к ней, и попыткой сделать что-то, что наверняка обернулось бы ещё куда более ужасными последствиями. Следовало признать: попробуй она дотащить изувеченное тело наёмницы своими силами, и та, скорее всего, в процессе отдала бы концы.
    [indent]Осознание этого парадокса чуть не свело Элен с ума.
    [indent]И лишь с большим трудом ей удалось взять себя в руки и прибегнуть к единственно верному на данный момент выходу…
    [indent]Пёстрый Тиль, чёрно-рыжая пустельга, с клёкотом взмыл в небо и стал кружить, выискивая ближайшие отряды - хоть рейдов, хоть наёмников, хоть каких-то бродяг.
    [indent]Элен же осталась рядом с Сиал, сжав её нерабочую и почти не пострадавшую руку, стискивая челюсти и, как мантру, с тоскливым упорством повторяя мысленно одну и ту же фразу.
    [indent]“Живи. Пожалуйста, молю - живи!”

    +3

    10

    [indent]Едва заметный свист косы – так кричит сам воздух, рассечённый её незатупляющимся лезвием. Тот, кто сделал для Гекаты эту косу, позаботился о том, чтобы она исправно уносила чужие жизни. Без осечек. Без лишних усилий. Он умён – тот, кто сделал её… умён и жесток. Он знал, кого вооружает – и знал, сколько крови прольётся в Ночи – не без его помощи.
    [indent]Возможно, где-то вдали он вспоминал сейчас о ней, и довольно улыбался, думая о собираемой ею жатве.
    [indent]Но сама Геката о нём не думала. В её памяти всё реже всплывали лица, запечатлевшиеся в ней за время её недолгого счастливого пребывания в Лимбе. Причиной тому было то, что они, эти лица, никак не помогли бы ей на избранном пути. Что отвлекаться на них, ведь тратить зря силы было нельзя. Вся её сущность, всё её стремление должно было быть направлено лишь на тех, кто обязан был умереть от её руки, заплатив этим за оборванные ими же жизни.
    [indent]Но была и другая причина, почему столь редко в мыслях Гекаты всплывали знакомые лица. Её память… как и её личность, она претерпевала изменения. И, как и её существо – она постепенно разрушалась. Слишком много ударов принял её рассудок. Слишком сильные эмоции сперва раскаляли его, а потом промораживали до нулевой температуры. И самая прочная сталь не выдержит таких перепадов. И самая крепкая память начнёт истончаться. Самые некогда близкие, тепло знакомые лица, померкнут.
    [indent]Если бы она хоть на миг остановилась, если бы попыталась вспомнить лики тех, за кого мстит уже столько лет – удалось бы ей это?..
    [indent]Свист обрывается вместе с тем, как лезвие косы вслед за воздухом прорезает противника… нет, всего лишь образ, туманный образ, оставшийся на его месте – на миг, перед тем, как развеяться.
    [indent]Геката застыла. Она не восприняла пропажу противника взглядом. Но почувствовала – по тому, что её оружие не встретило сопротивления.
    [indent]Так было быть не должно.
    [indent] «Жива. Всё ещё жива».
    [indent]Коснувшийся слуха рык, раздавшийся со стороны, дал ей понять, куда делась аловласая. Геката повернулась в её сторону, вновь прорезая ночной мрак сияющим изумрудным взглядом. В нём не было ни вызова, ни угрозы. Даже в глазах палача можно заметить последнее сочувствие, осуждение или кровавое упоение. Но Геката не испытывала ничего из этого.
    [indent]Перед ней был враг. Без пола. Без вида. Но с единственным критическим недостатком: он – она – всё ещё был…
    [indent] «Всё ещё жива».
    [indent]Она шагнула к воительнице – спокойно, открыто, вновь легко поднимая косу, так, чтобы можно было сделать новый замах. Она не скрывала своих намерений, так же как её взгляд не скрывал уже вынесенного той приговора…
    [indent]И вновь остановилась. Поскольку вместо противницы осталось только печально знакомое уже красноватое облачко, кровавый силуэт. Фальшивый противник.
    [indent] «Быстра».
    [indent]Новый поворот головы, уже быстрее, резче. Ставки выросли. Противник оказался сильнее, чем казалось поначалу. И даже обманчивый внешний вид Гекате не помог.
    [indent]Металлический стук заставил её мгновенно крутануться на месте – так, что взметнулись полы платья и плаща. Мгновенное движение так же резко оборвалось, остановившись ровно напротив той, кто облачилась в сияющий доспех, а также золотящиеся металлом крылья. Но они словно и не знали, что сделаны из холодного, искуственного материала – раскрылись, переливаясь, гибкие и упругие, будто живые. И вся противница Гекаты напиталась новой силой, новой энергии – ярости и упрямого противодействия: не сдастся без боя, будет биться до последнего. Как все остальные до неё.
    [indent] «Твои реликвии могут мне пригодиться».
    [indent]Отстранённая мысль, лишённая всякой эмоциональной окраски – словно пометка во внутреннем ежедневнике, задача, что следовало выполнить и отметить галочкой. Геката чуть перехватила косу – слегка сместила угол наклона лезвия, прикидывая, как точнее нанести удар, и шагнула настречу. И, отозвавшись на это, золотая воительница ступила вперёд, занося длинный изогнутый меч.
    [indent]— Знаешь, ты первая напала, — зарычала она, будто загремел отдалённый гром. — Так что на будущее — без претензий.
    [indent]Геката не ответила, как будто не распознала угрозы. Но, по сути, она уже приняла ту – с движениями обретённых крыльев, грозной позы, наклона головы. Язык тела, такой же, какой невольно считывали с неё в начале битвы – она принимала как первейшую истину.
    [indent]Ноги чуть напряглись… руки крепче сжали косу…
    [indent]Противница, заметив её движение, напряглась в ответ. Но не видела, как за ней появилось зеркальное алое отражение длинного изогнутого лезвия…
    [indent]Геката нанесла удар по воздуху.
    [indent]Алый призрак косы зеркально повторил её удар, безупречным движением поразив воительницу – крылья и спину.
    [indent]Пронзительный скрежет взорвал воздух.

    +2

    Быстрый ответ

    Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



    Вы здесь » Inside Out » Важно » Примеры нашей игры